Города в поднебесье

- Промокнешь же! Надо, чтобы у кого-то одежда была сухой! – возмутился я.

- Сделаем, как ты предлагал. Прикрепим к твоей лебёдке трос, а другим концом привяжем его к канату! – возразила она. – И тогда я смогу тебя подстраховать. А одежду высушим!

Идея, о которой вспомнила Нанна, возникла на тот случай, если придётся быстро вытягивать наверх канат. В одиночку Нанна поднять его не смогла бы: слишком тяжёлый. И как это вообще сделать, если я, нелёгкий и увесистый, буду ещё ползти по нему?

Канат не получилось бы намотать на лебёдку: слишком маленькая она была – и вообще рассчитанная на более тонкий трос.

Зато если объединить трос, канат и Нанну, всё получалось не так уж плохо. Пока я ползу, девочка крутит лебёдку, поднимая нижний конец каната всё выше. При таком раскладе, достать его сможет только крупная тварь, а скамори начинают её призывать далеко не сразу.

Согласившись на помощь Нанны, я вышел из убежища и остановился на краю трещины, глядя вниз сквозь густую водяную взвесь. Сегодня погода была ясной – для нашей скалы, конечно же, а поверхность земли ещё скрывали тяжёлые облака.

И солнечные лучи творили с водой настоящее волшебство, рисуя великолепную радугу прямо у меня под ногами.

Посох Гронги лежал всё там же – внизу. Только немного сместился в сторону рынка. Пока всё было в порядке, но ещё пара дней таких ручьёв – и добыть его будет ох как непросто... Я быстро соединил трос и канат, и последний сразу устремился вниз, распрямляясь на ходу. Загрохотала, раскручиваясь, лебёдка, и вскоре я, мокрый насквозь, уже спускался к посоху.

Спуск прошёл быстро и без происшествий. Мокрый канат легко скользил под тканью перчаток, и всё, что мне оставалось – лишь вовремя отталкиваться ногами от склона. Достигнув земли, я прошлёпал по воде к посоху, быстро нагнулся и поднял его. Внутри будто что-то дёрнулось, и всё тело пронзила лёгкая приятная дрожь. Не понимая, что со мной происходит, я внимательно прислушался к ощущениям. «Моё семечко пневмы реагирует на посох!» – догадался я.

Ощущение было необычным и непривычным. И сам посох воспринимался теперь иначе. Если раньше он был просто железным изделием здешних мастеров, то сейчас я прямо почувствовал, что в нём что-то есть такое… И даже обнаружил это «что-то» – искрящийся сгусток между навершием посоха и рукоятью. Я снова попытался присмотреться…

Но не успел. Крик Нанны прозвучал почти одновременно с воплем незнакомца, которого я пока не видел.