Боевая Академия: Карахан

3

- И таким образом мы удачно избежали позора, - закончил Дима свое повествование сидящему на диване Гвеллину. - Никогда бы не подумал, что скажу это... но такой благодарности к Даэррину я еще не испытывал.

- Угу, - промычал гном.

- Если бы не он, сидели бы мы сейчас под замком в своих комнатах, и учили. А то и опять наказаны бы были за то, что так к учебе относимся.

- Угу.

- Короче, все кончилось отлично.

- Угу.

Казалось, Гвеллин пребывает в несвойственной ему задумчивости - он рассеянно таращился в телевизор, невпопад отвечал другу, и крутил в руках пульт.

Дима этого не замечал, находясь в состоянии эйфории, когда человек, летевший в глубокую пропасть, вдруг каким-то чудом оказывается подхвачен потоком ветра, который и поднял его обратно наверх. Такое чувство может понять только студент, не готовившийся к экзамену, но получивший хорошую оценку только благодаря удачному стечению обстоятельств. Дима даже напевал под нос что-то веселое, пока на сковородке поспевала яичница с нарезанными кольцами колбасой, а на столе ожидали своего часа буханка черного хлеба, помидоры с огурцами, банка кильки и бутылка "Столичной" - надо же было как-то отметить такой светлый день.

- Главное теперь - чтобы Казимир не догадался, что мы на самом деле этих правил техники безопасности никогда и не знали, - подытожил Дима, раскладывая яичницу по тарелкам. - Ничего, теперь пара с ним аж на следующей неделе, время есть, выучим. Только теперь я лично прослежу, чтобы близнецы не филонили.

Ну, а они проследят, чтобы не филонил я... Ты чего там расселся, жрать иди.

- Угу.

Только теперь Дима заметил, что с Гвеллином творится что-то неладное - впервые на его памяти гнома надо было ждать к столу, обычно тот оказывался с ложкой или вилкой в руках самым первым. И хотя Гвеллин не жертвовал в общий бюджет, из которого уходили деньги на закупку еды, на его поведение никто не обижался - все уже давно считали гнома членом семьи. Вроде и не чужой, потому выгнать совестно, еще обидится.

За обедом стало еще хуже - Дима беззаботно болтал, умудряясь говорить с набитым ртом, а Гвеллин молча поглощал пищу, чокался стопкой с водкой, пил, и с каждой минутой становился все мрачнее. Наконец, староста не выдержал.

- Слушай, да что с тобой сегодня такое? Ты прямо сам не свой.

- А чё, прям так заметно?

- Конечно. Ты такой был только один раз - когда тебя на улице обозвали "дегенератом", а ты потом весь вечер думал, оскорбление это, или нет.