Боевая Академия: Карахан

Однако стало ничуть не легче.

Поначалу, правда, было смешно. Комедия оказалась на уровне, но, полежав так полчаса, староста почувствовал, как его начинает клонить в сон. Сначала он держался, но потом не выдержал, и задремал, слегка всхрапнув во сне.

- Мда, - Алиса задумчиво посмотрела на него. - Так и знала, что этот романтик - фигня какая-то. И чего мне, спрашивается, не нравилось так, как было раньше? Дим, проснись! Я, так-то, тоже спать хочу, а нам еще, это самое, картошку сажать!

- Давай завтра, - пробормотал Дима сквозь сон.

- Да какое завтра? - Алиса начала его тормошить. - Я сегодня хочу! Проснись, гад, ты же не можешь девушку вот так бросить.

Куда там! Дима уже усвистал в страну сновидений, причем так далеко, что возвращаться обратно уже не совсем не хотелось. Грустно посмотрев на него, Безумная выключила ноутбук, выскочила из-под одеяла, и направилась на кухню - за стаканом воды.

- Получилось?

- А! - Алиса отскочила в сторону.

- Контролирую процесс, - невозмутимо ответила Ледяная Королева. – Ну, так что, получилось?

- Он заснул.

- И в чем проблема?

- В смысле?

- Разбуди его, - видя на лице подруги непонимание, Катя улыбнулась. - Ох, сестренка, тебе еще столько всему надо научиться!

- Сама знаю, - проворчала Безумная. - Скажи лучше, что делать теперь.

- В общем, запоминай: берешь банку варенья..

В комнату Алиса вернулась через пять минут, в состоянии глубокой задумчивости. Присела на край кровати, посидела, разглядывая спящего парня, и несмело потянула руку к краю одеяла. Но тут же одернула. Посидела еще, облизала губы, повторила в голове, что надо сделать, представила... и ее передернуло.

- Да ну его! Дима, проснись!

Получив жесткую пощечину, староста сразу вынырнул из глубокого сна, и подскочил на кровати.

- Ай! Ты чего?

- Чего-чего, ты тут храпишь, а мне скучно, - Алиса решительно навалилась на него сверху, затыкая рот поцелуем, и натягивая одеяло сверху.

- Погоди! А романтик?

- К черту его, - прозвучал ответ. - Нам и так неплохо.

- Согласен, - слегка раздраженный, что его разбудили таким жестким образом, но уже понявший, что сопротивляться бесполезно, Дима расслабился, отдавшись во власть жаркой, всепоглощающей страсти. Так ему тоже нравилось больше, без лишних заморочек.