Меккерянские истории. Первая кровь

Кашифур кивнул и продолжил ровно:

- У неё сын. Мальчик тянется к сабле и сносно сидит в седле. У него стойкий нрав и очень тёмные волосы. Он простолюдец, но я допустил его к воинскому обучению и подарю средств достаточно, чтобы через год его могли отдать в школу. Какую – решишь сам. Эта женщина и её приплод уже несколько месяцев обживают и устраивают дом. Они - твои.

Хайбит закрыл глаза, продышивая наступившую внутреннюю бурю.

Кашифур вздохнул, нахмурился и закончил твёрже:

- Я не дам тебе завершить свой путь, дядька Асан, настолько пустопрожним! Сперва ты закончишь то, что должен.

Хайбит исподлобья глянул с незнакомым влажным блеском в глазах.

- Да, аша, – просипел он послушно.

Кашифур кивнул на замершего у стены Сантиша. Мальчик, вытянувшись, едва дышал, следя за происходящим.

- Санти – последних из Акылов, за которым ты ходил, дядька Асан. Но он не последний в роду. Нам нужен будет тот, кто и дальше будет воспитывать мальчиков нашей крови. Воины выдержанные, опытные, преданные и умелые.

Старый хайбит покорно склонился до пола:

- Да, аша.

Кашифур повернулся к Сантишу. Сын смотрел сверкающими глазами восторга. Он чуял. Комната для него, как и для его отца, светилась невесомым, незримым для большинства людей, светом. Живое чистое благо расплывалась в ней, впитываясь в предметы и людей, словно покрывая их тонким сусальным золотом. Пусть ненадолго, пусть это лишь человечье благо, а не то, данное сарой, что способно прорастить семя в камне, поднять воду из земли, и даже вернуть из смерти погибшего.

- Как посчитаешь свою рану несущественной, Санти, - ровно сказал Кашифур. – Поезжай на биржу. Выбери себе того, кто станет преемником дядьки Асана. Человека, который будет служить тебе защитой до поры, когда ты отдашь его заботе первые шаги и первые бои своего сына. Этот человек будет при тебе и будет перенимать умение у Асан-тохи. После, - он обернулся к дядьке и продолжил мягко: – После, дядька Асан, ты сможешь удалиться в свой дом.

- Да, аша, - с готовностью поклонился старый хайбит.

- Моя рана не тягостна! – звонко воскликнул юный асиант. – Мы пойдём прямо сейчас!

Кашифур обернулся. Сантиш светился такой искренней радостью, что даже белизна лица отступала, зарождались румяные пятна на скулах. А уж благодушием сверкал так, что мальчика хотелось прижать к себе, чтобы окунуться в его лучи.