Сафари для победителей

Ухмыльнувшись, он зашарил взглядом по округе, разыскивая предмет своей симпатии, не забывая при этом похотливо осматривать абсолютно все объекты женского пола. Крем глаза заметил среди низкорослых крестьян кого-то высокого. На миг сердце дрогнуло – голова, забитая эротическими видениями, подвела: решил, что длинноногая красотка затесалась среди сиволапых и мечтает о крепких солдатских объятиях. Увы – это оказался всего лишь старик. Длинный, тощий, угрюмый как все вокруг. Вот только ведет себя странно – идет уверенно, не обращая внимания ни на кого.

И взгляд… Нет, у него не угрюмый взгляд – у него очень плохой взгляд. Посох держит почему-то в левой руке, а правая прижата к телу… Посох не простой – резьбой разукрашен. Посох? Что-то важное связано именно с посохом – Ганиций это помнил, но не помнил что именно.

Проклятая брага – последние мозги пропил!

Старика следует остановить и потом вспомнить, что там не так с этим посохом. Да его в любом случае надо хватать – он явно не из крестьян.

Чужак. Нечего чужакам делать в такой дыре – все это очень подозрительно.

Сержант раскрыл было рот, чтобы приказать меднозадым задержать подозрительную особу, но в этот миг старик начал убивать.

Ганиций видел, как кот атакует из засады зазевавшуюся мышку. Видел, как гончая настигает зайца. И еще он видел, как снаряд, войдя в почву, в один миг поднимает в воздух гору земли и камней – ни кошке, ни гончей и близко не сравниться по скорости со взрывчаткой.

Старик был именно снарядом. В нескольких шагах от стола, за которым пировали солдаты Гиниция, он совершил столь стремительный рывок вперед, что тело его будто в воздухе размазалось. А в правой руке у него оказалось что-то длинное и блестящее – как это ни поразительно, но двигался этот предмет еще быстрее. Сверкающий росчерк коснулся руки, затем шеи, не останавливаясь, повторил это со вторым бойцом – в сторону отлетела отсеченная кисть. Кто-то закричал, тут же захлебнувшись.

Ганиций видел смерть – шестой год в армии. Но чтобы вот так, посреди какой-то нищей деревеньки его людей резали будто глупых кур, да еще и в одиночку… Это было так страшно и странно, что на какой-то миг он растерялся. Мрачному старику этого хватило – три солдата корчились на земле, один замер, уткнувшись лбом в стол – смерть его была мгновенной. Легконогий Рагий, кинувшись от костра, на ходу поднимал винтовку.