Помойная крыса. Некромант

Что теперь только лечь – и отдать коньки?

Вот, значит, Сергей Громов, где ты смерть свою нашел, а не в Сирии. В припортовом средневековом городишке под тремя лунами. И стоило ли вообще перемещаться в другое тело, раз так?

Вдруг память Бруно – так вот как звали мальчишку – выдает мне очередную картинку: большая помойка рядом с портом, на которой всегда можно найти полусгнивших, но вполне съедобных еще овощей, плесневелые корки хлеба, а то и что-нибудь получше вроде гнилой, но дьявольски вкусной солонины.

Так вот где ты питался, малой! Что ж, сигнал получен, наш корабль отправляется.

Мысль об овощах, корках и солонине придает мне сил. Я поднимаюсь и, кряхтя, точно старик, колдыбаю к выходу из переулка. По пустым, но хорошо освещенным лунами, улочкам Истона, плетусь в сторону порта.

В порту тихо. Нет ни работяг, ни надсмотрщиков. Корабли у причалов напоминают туши китов. Пахнет тухлой рыбой, гнилой водой и нечистотами.

Я осматриваюсь в поисках тех тюков, что перетаскивали днем носильщики.

Предпочтительнее вскрыть какой-нибудь тюк и найти там, например, колбасу, чем рыться на помойке моего Бруно. Но тюков нет. Что ж, значит, помойка.

Глава 2

Честно сказать, я не большой любитель нищих, и, когда был в своем теле, теле спецназовца Сергея Громова, никогда не подавал даже самым жалким на вид бабкам. А смысл подавать, если и у этой бабки, и у моей матери пенсия одинаковая – тысяч пятнадцать. Но моя мать почему-то не выходила на паперть с протянутой рукой, не унижалась.

Жила на свою пенсию: да, скромно, да, бедно. Но жила. И на мое предложение помочь всегда говорила: «Сережа, мне хватает, я сама тебе еще помочь могу».

Детям-нищим тоже не подавал. В основном это либо цыганские дети, либо дети, ставшие винтиком нищенского бизнеса – и, если видите русского ребенка-попрошайку, то здесь, скорее, полицию вызывать надо, а не давать милостыню. За таким ребенком либо цыгане скрываются, либо кавказцы. Ты ему сотку дал, а он ее «барону» отнес.

И вот вдруг я сам оказался нищим подростком – ни денег, ни еды, ни одежды. Хоть бери жестяную банку и иди на рынок попрошайничать. «Тетя, подай монетку!». Одна уже такая «тетя» угостила хлебушком – век не забуду. Рука до сих пор саднит, но спасибо хоть не загноилась.

Какие еще варианты карьеры у меня есть? Воровать? В лихие 90-е приходилось. С дурной компанией связался, настоящие отморозки. Кошельки подрезали у зазевавшихся граждан в трамваях.