Помойная крыса. Некромант

Стыдно даже вспомнить, каждого бы обокраденного нашел и все до копейки вернул – пусть бы даже и в долги залез. Но в этом мире внезапно опыт воровства ой как может пригодиться. Представлю, как ту жирную тварюку с пирогами обкрадываю – аж гениталии дымятся. Да шучу, шучу. Какие там могут быть дымящиеся гениталии у истощенного, голодного как волк подростка.

Чтобы выжить человек на многое пойдет. Возьми, например, меня. На грабеж пойду, если припрет конкретно? Да кто знает. Тут ведь еще и вопрос, кого именно грабить. Робин Гуд, вон, богатых грабил, наживающихся на простом народе и деньги людям раздавал.

Правда, в последнее время читал, что ничего Гуд не раздавал и вообще был не очень-то и «гуд».

Единственное, на что точно не пошел бы – так это возлечь за деньги с мужиком. Понятно, что в моем новом теле подростка продать свое тело не составит труда, охотников немало найдется. Но тут уж – нет. Лучше сдохнуть.

Я встаю с ящика, на который присел отдохнуть, и снова начинаю бродить по порту в поисках помойки. Есть уже не так и охота – и это самое опасное.

За этим чувством ложной сытости обычно и наступает смерть.

Наконец, вижу помойку. Вернее, чую. Бреду на запах гниющих овощей, как зомби. Сходу нахожу полусгнивший кочан капусты (а может, и не капусты, но на нашу капусту похоже). Срываю гниль, со всхлипом вгрызаюсь в мякоть. По вкусу похоже, скорее, на сырую картошку. Но ем, ем. Сок течет по подбородку.

Отправив в желудок хоть что-то – теперь голодная смерть точно не грозит – начинаю рыскать по помойке в поисках чего-то более аппетитного.

Видел бы ты себя, Сергей Громов! Начинаю негромко ржать – истеричный смешок человека, только что избежавшего лютой смерти от голода.

В куче отбросов в основном гниль да всякая мерзость. С отвращением отбрасываю в сторону тухлую рыбину, вонючую голову быка с вывалившимися глазами, труп зверька, похожего на кошку. А вот фрукты, напоминающие наши, земные, груши, беру. Они основательно тронуты гнилью, но ничего, частично съедобны. Особенно меня радуют черствая буханка хлеба, покрытая плесенью, да обломок косы – ржавый, зазубренный.

Но это мое первое оружие в мире трех лун.

Спасибо, Бруно, малыш. Есть еще жратва на твоей помойке.

Невесело усмехнувшись, бреду к пирсу. Время ужинать.

Обломком косы отковыриваю с хлеба плесень, с трудом отламываю кусок. Ем. Черт возьми, не думал, что найденный на помойке вперемешку с гниющими кошками хлеб может быть таким вкусным. Отрезаю от одной «груши» гнилую частичку, целую откусываю.