Помойная крыса. Некромант

На вид всем девушкам – лет по 20-25, но вот одна из них, та, что стоит ближе всего ко мне – совсем еще девочка. Лет пятнадцать, не больше. Высокая, стройная, еще по подростковому худая, но уже с начавшими развиваться приметами женщины – аккуратной округлой попой и нежными грудками с сосками, задорно топорщащими легкую рубашку. На перепуганном, кукольном личике – огромные, голубые глаза.

- Выходи, - орет толстяк и, схватив за руку одну из девушек, а именно, крестьянку, вытаскивает ее вперед.

Бедняжка становится посреди помоста, низко склонив голову.

- Пятьдесят челей, кто больше?

Толпа отвечает толстяку громким смехом.

- Может сам доплатишь пятьдесят челей за эту крокодилицу? – кричит кто-то из толпы.

- Я тебе кнутом доплачу, - огрызается толстяк. – Девка крепкая. Двадцать лет, зубы целые, ноги – руки крепкие. Подойдет для работы в поле, на кухне.

Старик из первого ряда поднимает руку.

Работорговец еще минуту ждет, не захочет ли кто-нибудь накинуть хотя бы пятерку челей, но, не дождавшись, кричит:

- Продано за 50 челей.

Один из арабов набрасывает на девушку аркан и тащит в помоста вниз будто козу.

- Выходи теперь ты!

Толстяк так сильно толкает в спину розовощекую толстушку, что та чуть не падает. Я вижу, как в глазах бедняжки появляются слезы.

- Отличный товар! – кричит работорговец. – Семьдесят челей!

Толпа снова недовольна.

- Убери эту толстуху!

- Посмотрите, какие дойки, - толстяк шагает к девушке и бесцеремонно щиплет ее за грудь жирными пальцами.

Сухопарая, богато одетая дама, поднимает цветной веер. Толстушку заарканивают и уводят с помоста.

Следующий лот – рыжеволосая красавица. Как только девушка выходит на помост, работорговец тут же приказывает: «Раздевайся!». Коротко, жестко, не терпящим возражений тоном.

Впрочем, девушка скидывает рубашку вполне спокойно, как будто обнажаться перед толпой для нее - привычное дело.

- Посмотрите, какие грудки, - причмокивая языком, заливается работорговец. – Взгляните на эти бедра, на эти холмы ягодиц, на это лоно, так и просящее толкача. Девка подойдет и для личных нужд, и заработает хозяину немало звонких монет в борделе. А какой роток, какой роток!

Толстяк засовывает жирный палец в рот девушки, начинает там елозить, отыскивая язык.

- Три серебряных тархи! – кричит, наконец, торгаш, и на этот раз в толпе никто не смеется.