Падение Стража

Правда, он не смотрел в пустоту, как слепые, а наоборот вглядывался во все с интересом, одаривая каждого невероятной теплотой, приправленной радостным дружелюбным блеском.

- Мне кажется, или мы его где-то видели? – заметил Аваддон.

Незнакомец в этот момент подпрыгнул на табуретке, но тут уже мебель не выдержала его веса и начала разваливаться. Седой отклонился в сторону двери, когда её открыли. Удар раздробил несчастному череп и отбросил его в другой конец комнаты. Сидевшая рядом с ним девушка сразу вскочила со стула и зажгла пламя на кончике палочки, приготовившись встретить непрошеного гостя.

- Я вернулся, – недовольно прохрипел вошедший мужчина. – Самаэль, ну ты и урод хитрый! Там не только эти культисты были! Никогда больше с тобой спорить не буду, будь ты проклят!

Это был тот рыцарь, которого Рейнольдс встретил в подвале старого здания, и который чуть его не убил.

- Конечно, был. Как он мог там не быть? – бурчал себе под нос Самаэль, собирая с пола куски черепа, который раздробили наполовину.

Каким-то чудом этот человек все еще оставался в живых. – Глупый ты, Морин. Хоть и умный, но говоришь глупые вещи. Да и проклятий я больше словить не смогу…

- Что значит «не сможешь»? Ладно, забудь… А где ты так успел? Это я тебя дверью так? Тебя никто не учил под дверями не стоять?

- Конечно, дверью! Да и учить меня было никому! Вот свидетели! Вот тебе свидетели! Они подтвердят! А под дверью я не стоял – я шторку вешал!

- Вставай, Седой... у тебя же все само регенерирует! - крикнул на него Морин, взяв при этом несколько кусочков черепа с пола и положив их в наплечную сумку.

– А что это за парень?

- А?! А! Это новенький.

Морин никак не отреагировал. Лишь несколько секунд посверлил Стража взглядом и безразлично отвернулся.

- Мне он не нравится, - сказал про себя Рейнольдс. Аваддон был полностью с этим согласен. – Извините, а вы кто? – добавил юноша вслух.

Собрав свой череп по частям, Самаэль поднялся и подошел к Рейнольдсу. Он крепко его обнял и расцеловал в обе щеки по нескольку раз, приговаривая при этом: «Ох, дорогой! Ох, родной! Вырос так, что не признал сразу!» – радостно и добродушно приговаривал Седой.

«Родной» посмотрел ему в глаза и сильно удивился, увидев, что тот был слеп. - Столько лет, столько зим! Как дедушка Фарингрей? А сестренка Кейла? А братцы? А.… Ну, да… Впрочем, не беда. Не обращай внимания! Я ничего не говорил! Тебе это лишь показалось! Я этого не говорил!

После услышанного Рейнольдс остолбенел.