Падение Стража

Рейнольдс почувствовал, что ему ничего не угрожает, что рядом хорошие и надежные люди, и что он в безопасности, и что у него есть тот человек, которому можно хоть немного доверять.

Рейнольдс пожал крепкую холодную ладонь Самаэля и улыбнулся. Седой улыбнулся в ответ и, легонько ударив Стража по плечу, потащил его обратно к старухе в избушку, где ее хозяйка начала готовить еду на старой сковородке, топить печку и заниматься прочей деятельностью, связанной с гостями. Потом она и вовсе убежала наружу, вернувшись стаканом лесных ягод.

- Ешьте, мои дорогие! Ешьте, родные! Эх, жаль, что у меня детей быть не может… Хоть с вами порадуюсь!

- Спасибо, но нам пора, - сказал Седой, знаком показав, что надо уходить. Одновременно с Рейнольдсом они поднялись и направились к выходу. Юноша, проходя мимо зеркала, мимолетно взглянул на свое отражение и вздрогнул. Его лицо выглядело несколько испуганным и спокойным одновременно. Рот же кривился в безумной усмешке. Страж протер глаза, и его отражение в зеркале вновь изменилось.

Теперь Рейнольдс выглядел, как обычно: веселый, но несколько грустный взгляд и добродушная улыбка.

- Большое спасибо, - поблагодарил старуху юноша, поклонившись ей. После некоторого с ней общения Страж понял, что как человек она была очень одинокой, но при этом Мариса излучала доброту и гостеприимство.

- Что ж, тогда пойдемте, - сказала она, польщенная благодарностью. На ее лице цвета болотной мути появился розовый румянец, а в глазах забрезжил давно угасший блеск радости и счастья.

Жительница болотной хижины вышла на порог и указала на лодку, висевшую прямо над болотом.

Самаэль и Рейнольдс помогли ее спустить, и старуха сразу же прыгнула на ее нос. Седой вручил весла стражу, а сам сел напротив.

- Куда плывем? – спросила Мариса.

- Ты помнишь, где тут что в городе? Нам к ремесленной.

- Да как не помнить! Куда покажу-туда и плывите. Дорогуша, веди, пожалуйста, туда, но будь предельно осторожен!

Рейнольдс согласно кивнул и, нажав на весла, повел лодку, следуя указаниям этой женщины.

Пока они плыли, вокруг постоянно плескалась живность: от простой лягушки и до змеи, боявшейся приближаться к лодке. Старуха напевала заунывно-чарующую песню, мерно покачивая головой и указывая отломанной от дерева палочкой направление, время от времени опуская ее в болото. Чем дальше они плыли, тем тяжелее становилось дышать, а свет, казалось, и вовсе не доставал до сюда.

- Самаэль, - шепотом обратился Рейнольдс, отряхивая весла от зацепившейся тины.