Падение Стража

Отсутствие гарды у этой громадины компенсировалось тем, что эфес был немного утоплен в лезвие клинка, как раз и образовывая подобие гарды, цельной с самим клинком. Само оружие шириной в две ладони с несколько угловатым острием имело самый обычный вид и ничем больше не выделялось. Абсолютно все лезвие было невероятно острым, способным спокойно резать сталь и даже более прочные металлы. Оно скорее предназначалось для нанесения рубяще-режущих, чем колющих ударов. Его также можно использовать и для защиты - ширина лезвия в придачу к невероятной прочности это позволяла.

- Да остановись ты! – прокричал Рейнольдс, когда Аваддон собрался добить новоприбывшего ящера. Он остановил движение своей руки, но тяжелый меч перевесил и все равно обрушился на чудовище, раздавив его своим весом.

- Проклятый пацифист! Попробуй меня остановить! – рассмеялся Аваддон, убив очередного ящера. – Давай! Останови меня! Заставь свое тело слушаться, а меня подчиниться! Покажи, кто тут батя!

- Хватит! – разгневанно прокричал Страж.

Черная жидкость, что текла в его теле, вдруг вспыхнула и воспламенилась, как если бы подожгли нефть. Вот только из-за того, что она была и на поверхности тела, вместе с ней возгорелись болотные испарения и торф.

Последовал взрыв, а потом и всю яму окутало пламя. Оно ревело и бушевало, сжигая все живое, обращая в пепел даже кости. Когда же выгорело все, что только могло выгореть, пламя быстро затихло. Теперь посреди пепелища остался стоять лишь Страж. Каким-то чудом жар не превратил его тело в пепел, а лишь сжег слой эпидермиса.

Правда, пахло теперь от него не очень приятно – сожженным мясом. Но главное то, что Рейнольдс остался жив.

Юноша стоял, запрокинув голову к небу, раскинув руки в стороны и выпятив грудь. Он тяжело дышал, а изо рта, ушей и носа текла черная жидкость, заместившая кровь. Это продолжалось не слишком долго – до тех пор, пока Стража не сотрясла судорога, прошедшая по всему телу. После этого он начал безумно смеяться. Сначала тихо, а потом все громче и громче.

До тех пор, пока по всему болоту не стал раздаваться его дикий нечеловеческий смех. Животные дрогнули и замерли в ужасе перед тем, что они почувствовали в душе этого существа. Им парализовало каждую мышцу, нерв, и даже мозг.

Рейнольдс выгнулся в обратную сторону и обессиленно повис на Погибели. Он поднес обожженную руку, на которой местами даже показались кости, к лицу и засмеялся. И вдруг безжизненные участки на его коже начали сползать, уступая место новым.