Падение Стража

У последнего не имелось ни мачты, ни чего-то еще свойственного нормальному кораблю - лишь палуба осталась, но она оказалась настолько маленькой, что на ней с трудом могли бы уместиться десять человек. Единственное, что выделялось - это три трубы, из которых шел дым.

Оторвав взгляд от диковинного корабля, Самаэль, Рейнольдс и Ваира вместе с Гарном, направились к ступенькам, что вели к замку.

- Какой странный корабль, - сказал Гарн, когда они проходили мимо бронированной посудины.

- Пойдем, дорогой, нам еще немного осталось, - взяла его за руку Ваира.

В ее голосе звучало волнение и некоторая радость от скорого завершения их пути.

Все четверо поднялись по ступенькам до маленькой тропинки, которая вела к замку. Слева от нее к бушующему морю опускался с высоты двух сотен метров прямой склон, а справа возвышалась на сотню метров скала. И хоть казалось, что этот кошмар никогда не закончится, в конце концов, путники добрались до вершины горы, где перед ними предстал прекрасный пейзаж: алый закат освещал тропинку к замку, а чуть левее блестел в лучах солнца замок из черного вулканического стекла.

Казалось, что его не построили, а выплавили из огромной части этого горного массива. Архитектура одновременно удивляла и пугала своей громоздкостью, свойственной романскому стилю. Пока все наслаждались пейзажами, открывавшимися с вершины, дорога вышла на большую площадку, от которой начинались черные ступеньки к воротам замка.

- Самаэль! – раздался откуда-то сверху женский голос, от которого кровь могла застыть в жилах у любого существа, боявшегося за свою жизнь.

- Моя дорогая! – обрадовался Самаэль. Он буквально взлетел по ступенькам и встал напротив той, что назвала его по имени. – Тысячу лет не виделись!

Женщина, окликнувшая его, была на голову выше Самаэля, и она внешне напоминала молодую избалованную принцессу: нарядное свободное платье с кружевами, которое лишь немного прикрывало высокие белые сапоги с тоненькими длинными каблуками, длинные черные волосы с зелеными локонами, завязанные в длинную, достававшую до поясницы, косу.

На мертвенно-белом лице алел румянец, а глаза со светящимися зелеными зрачками смотрели на пришедших свысока, как на глупых детей. И лишь мертвенно-бледные губы всегда как-то слишком снисходительно улыбались. Она была очень худой, и это не было видно лишь из-за платья.

- Морта, а ты все еще… форму не утратила, - шутливым тоном заметил Самаэль, сразу же получив звучную пощечину.