Низкая мораль

Окликать Дамину и отвлекать ее от ’’перекапывания’’ дома не стал и закупорив колбу с краской, решил просто немного посидеть и отдохнуть от всей творящейся вокруг суеты. Вытянул и расслабил ноги. Несколько раз встряхнул руками пытаясь сбросить накопившееся в мышцах напряжение. Покрутил шею, разгоняя кровь. Попытался расслабить мышцы спины… И как-то неожиданно для себя уснул, довольно удобно устроившись на чужой кровати.

Увы, но на обратной стороне яви меня не ждали игры воображения или проблески мимолетного счастья.

Для меня там был лишь стылый колодец до краев переполненный болью и моими собственными страданиями.

*****

И вот я вновь пересекаю прекрасный сад в дальней беседке которого уже уютно устроилась сама смерть, в предвкушении ожидая грядущее действо. Входная дверь захлопывается за спиной, отсекая крохотный мирок моего дома от остального мироздания, а впереди уже стоят они. Два молодых парня, чьи лица то и дело подергиваются и плывут, словно туманные маски. Маски, сквозь которые проступают уродливые демонические черты.

Да, они воплощение всего ужасного и мерзкого в моей жизни.

Тиван и Хоной – имена этих чудовищ удерживающих луч податливого света, коим выглядела сейчас моя драгоценная супруга. Хохот мразей, словно скрип по стеклу. Я пытаюсь идти вперед, но даже сама реальность сковывает мои движения, осыпая меня зеленовато серыми кляксами оскорблений. Враги что-то говорят, рассекая загустевший воздух алыми лезвиями ненависти. Я что-то говорю в ответ, пуская перед собой угольно красные волны обжигающего гнева.

И лишь прекрасное сияние света по имени Иллания звенит, словно осипший колокольчик в беззвучной какофонии зыбких линий и агрессивных цветов. Мы слышим ее мольбу. Мы слышим ее отчаянную мольбу, но не обращаем на нее внимания, увлеченные обменом яркими ударами взаимного гнева и ненависти.

Яркие цвета стремительно темнеют, а звон становится все более явным и звонким. В какой-то момент он становится настолько громким, что просто начинает затмевать нашу красочную перепалку.

Оглушительная трель уже ставшая скорее похожей на писк и… грохот лопнувшей струны, так болезненно похожий на выстрел. Выстрел самой большой пушки, расколовшей вдребезги этот проклятый отчаянием мир. Луч света треснул и от него тут же побежали трещины, рассекая паутиной красно-алый хаос моего дома и заставляя его осыпаться осколками на стремительно чернеющую землю.

И вот смерть, стоявшая все это время за моей спиной, выходит на эту сцену.