Четыре толстяка

- Нет, он – ангел-ренегат. Насколько я помню, у него осталось три стрелы, способных убить демона, - прокашлял кровью Тоот, вырывая стрелу из груди. Феофан подбежал к нему и залил что-то в рот, а потом высыпал какой-то порошок в рану. Тоот заорал.

- Что за байду ты мне в рот влил! Вкусно до боли! – заорал демон.

- Моя самогонка. Всех ее свойств я пока не знаю, но регенерацию она ускоряет в разы. А в рану я тебе корень кипариса насыпал. Он яды нейтрализует.

- Все? – недоверчиво переспросил Тоот?

- В моих руках – все, - заявил Феофан и метнулся в таверну.

Тем временем Самсон обрушивал молот на великана. Удар за ударом он колупал невероятно прочную броню, круша оборону здоровяка. Тот отступал, но как-то странно, неуверенно, все больше оглядываясь назад. Вдруг Кати закричала:

- Самсон, он заманивает тебя к переулку! Там ловушка!

Но ангел уже стоял как раз у входа в переулок, из которого полетели стрелы. Рубящие наконечники рвали крылья ангела, пока он пытался отбивать удары оживившегося великана и стрелы, которые летели в его голову и сердце.

Наконец, поток стрел закончился. Стена соседнего дома была утыкана маленькими пернатыми паскудами, крылья Самсона держались на маленьких лоскутках плоти. Одним ударом Самсон вмял все семь пластин в грудь здоровяка, и страшно закричал, обрывая крылья одним резким движением.

Кати рухнула вниз, защищая тело возлюбленного от мнимого обстрела. Стрел больше не было. Здоровяк выковырял из груди шесть пластин и свое сердце.

Что ж, шесть из семи, не так плохо, после удара таким молотом. Юркий ревнитель веры вдруг напоролся на все ножи Тоота разом. Любовная переписка, начинавшаяся так бурно, окончилась односторонним монологом демона. Опасность миновала, если в подобной ситуации можно оперировать подобными оборотами.

Друзья метнулись к Самсону, который не сдвинулся с места ни на пядь, так и сжимая в своих огромных руках свои гигантские крылья. Феофан осмотрел их, и недоверчиво подошел ближе.

- Это… это они, Самсон? – спросил алхимик, касаясь левого крыла. Молот ангела едва не снес Феофана, лишь рука Тоота остановило оружие.

- Так, ну-ка перестали киснуть! Мы что-нибудь придумаем. Да, Иерихон, придумаем же? – с энтузиазмом, в который даже пьяный Станиславский под бутиратом не поверил бы, произнес демон.

- О, тащите крылья в ледник, пока будем придумывать, как их обратно приделать! – распорядился Феофан.