Воля хаоса. Темные души

- Ты что самый умный? Тебе от сюда не выйти! Я не хочу в следующий момент, оказаться по самую ручку в отхожем месте.

- Да ладно тебе, я честный человек, мне можно доверять, - без особой надежды ответил я, под вновь разразившийся хохот.

- И ты это смеешь говорить, после того как за золото, продавал свободу убийцам и бандитам? Ты и в правду прирожденных хаосит, твоя душа темнее чем тьма окружающая нас.

- Но я должен бы попытаться, моя жизнь висит на волоске, в любой момент я могу попасться прелату.

- Ты прав, прелат, не тот с кем стоит шутить.

- Ты и с ним так развлекался?

- Да ты что, я не самоубийца, и люблю жизнь в любом ее проявлении. Прелат Пиироним не знает, что я до сих пор привязан к своему молоту.

- Ты тот святой? – удивленно воскликнул я.

Дальше был следующий этап, прослушивания смеха, черт, ведь мог догадаться, все кто носит крест светлоликого, еще те мрази!

- Да ты шутник, давно я так не веселился, - весело говорил голос. – Я умер двести лет назад, благодаря стараниям моего коллеги, пресветлого архиепископа Магарака, не удивлюсь, если он до сих пор жив.

- Так ты был, архиепископом?

- Да Олаф, его святейшество Тальфаций Орн, к твоим услугам, я был правителем целой провинции, на севере империи, весьма спокойной, там не было лесов переполненных вашим братом.

- Ты так легко читать мои мысли? – констатировал я несколько неудобный факт.

- Конечно, ты почти как открытая, адвокат Молодой!

Черт, я очень не люблю безвыходных положений, особенно когда сидишь в них по самую шею, Тальфаций хитрый урод, и всю беседу, подводит меня к выгодному для себя решению.

- Чего ты хочешь?

- Многого, хочу подержать в своих руках, голову Магарака, и его родственников, и еще очень многих и многих разумных.

- Чего ты хочешь, от меня? Как я понял, просто так захватить мое тело у тебя не получиться.

- Тут ты прав, чтобы остаться в этом мире, мне пришлось намертво привязать свою душу к своему оружию…

Неожиданно тьма рассеялась, и я обнаружил себя скатывающимся с вершины высокого бархана, волна навалившейся жары была невыносимой, особенно раскаленный песок, который касался открытых частей тела. Распластавшись, я остановил свое падение, и энергично поднявшись, побежал обратно, помогая себе молотом, который моя рука не желала отпускать.