Поход на Киев

Но участи брата избегнуть не сможет,

В бою за свободу он голову сложит.

- Мятежный брат…. – повторял бледный Никита, - мой двоюродный брат, Василий Буслаев, погиб совсем молодым. Он был духа бунтарского, но я никогда…я никогда не посмею изменить князю и дружине.

- Она говорит лишь то, что видит, - произнёс волхв, - а ты можешь толковать это, как захочешь. Но мы должны тебе ещё одно пророчество.

- Да, про сына, про Добрыню, - с тревогой откликнулся Никита.

И жена волхва, с силой сжимая в руке тёплую овечью печень, снова заговорила не своим, грубым голосом:

Кто сразит трёхглавого змея, тот будет проклят.

Но эта встреча неизбежна.

Дракон старый, дракон молодой.

Кто-то падёт, будет проклят другой.

- Ерунда какая-то, - произнёс Никита, - вздумал дурить нас, волхв?

И боярин грозно шагнул на старого чародея.

- Я не в ответе за то, что она говорит, - вымолвил волхв, - будущее туманно, о нём нельзя говорить ясно. Мы лишь можем догадываться, о чём это пророчество.

- И какие у тебя есть догадки?

- Трёхглавый змей.

Возможно, это Змей Горыныч. У него три головы на плечах. Твой сын должен будет встретиться с ним. В конце один из них погубит другого, а, может, и оба друг друга. А кто победит, тот будет проклят. Ведь Змей Горыныч не простой чародей, он сторожит границу мира мёртвых. Никто не может безнаказанно бросать ему вызов. Но это только предположение. Я не вижу твоей судьбы, я лишь толкую то, что пифия смогла открыть.

Никита явно остался не доволен предсказанием, маленький Добрыня не беспокоился, всё происходящее его даже несколько забавляло, казалось какой-то игрой.

А меж тем местность уже начал заполнять густой туман. Не видно было уже ни дома, ни реки, ни леса. Вскоре исчезла и жертвенна овца, которую волхв забрал с собой, как плату. Отец взял сына за руку, чтобы увести с собой, но тут поднялся сильный ветер, который принёс с собой крепкий, невыносимый запах чеснока.

Добрыня проснулся под могучим дубом, уже не мальчишкой, а окрепшим юным воином.

Рядом с ним лежал молодой хлопец под льняным покрывалом и дышал Добрыне прямо в лицо.

- Гаврюша, Христом-богом прошу, не дыши на меня, - вымолвил боярин. Спящий хлопец его не услышал, пришлось толкнуть его локтем в бок.

- А? Что? – встревожился Гаврюша.

- Вставай, хватит дрыхнуть.

- Снова идём в атаку, владыка?

- Пока такого приказа не было. Но надо достать еды на завтрак, нас опять отправят на приступ этого мерзкого городка.