Ветры Осени (Бастард-4)

В дальнем конце комнаты горит камин, дрова потрескивают, а самое крупное рассыпается на рубиновые угли.

Орландо слез, обмотал простыню вокруг бёдер и, придерживая одной рукой, поковылял к камину. Бинт на груди разошёлся и сполз лоскутами, обнажая рельефную пластину мышц. На коже розовые полосы молодой кожи, должно быть, поранился когда проломил крышу. Странно, вроде бы падал спиной вперёд. Спину колет болью при каждом движение, Орландо завертелся, силясь разглядеть причину. Ухватился за стену от мощного головокружения.

Позади скрипнула дверь, парень обернулся на вошедшего. Седой мужчина в скромной, даже бедной, одежде. Охнул и крикнул, указывая на Орландо:

— Живо! Вернитесь в постель!

— Мне и так... хорошо.

— Мальчик, у тебя тяжёлая простуда и травмы внутренних органов! Мне пришлось два дня откачивать дурную кровь пиявками!

—А откуда шрамы на груди? — Пробормотал Орландо, ковыляя к кровати.

— Вы упали с лестницы на столик с графином.

— Правда? Совершенно не помню...

— Оно и к лучшему.

Орландо опустился на койку и обессиленно рухнул на спину, охнул и выгнулся дугой.

Врачеватель не церемонясь стянул оставшиеся бинты, хмыкнул и достал из складок одежды глиняный сосуд. Снял пломбу и начал смазывать спину.

— Удивительно, как быстро зажило.

— Что-то я не чувствую себя здоровым...

— Это временно, как и жизнь. Однако, впервые вижу такое... хм.

— Что?

— Ничего... просто гадаю, как вы получили старый шрам и выжили.

— Хотел бы и я знать.

Врач усадил Орландо, долго вертел голову, вглядываясь в глаза и оттягивая веки.

Затем прижал ухо к груди и начал загибать пальцы. Закончив, кивнул и резюмировал:

— В целом, вы в норме, хотя ещё и больны. На будущее, мальчик, одевайся по погоде. Будь сейчас зима, мог бы и помереть. А сейчас только покой и горячий куриный суп.

— Учту.

***

Ролан сел на пень и в задумчивости подпёр голову кулаком. Рассказ ведьмы не вяжется с историями матери. С чего бы чудовищу, рвущемуся до божественности, убивать напоенных кровью бога? Они с радостью бросятся к нему в услужение.

Да и само прозвище, Богоборец...

— Впрочем, — сказал Ролан поднимаясь и отряхивая штаны, — если мама сказала, значит, так и надо. Она ведь не может ошибаться.

Глава 21

Орландо закашлял, согнулся, затыкая рот кулаком. По горлу прокатилась волна рвущих спазмом, отдающаяся в груди острой болью. Парень застонал, сел на кровать и откинулся к стене. По лбу катятся крупные капли пота, льняная рубаха мерзко липнет к телу. Нос забит намертво и протекает.