Ветры Осени (Бастард-4)

Вампир ощерился, будто красуясь кривыми и жёлтыми клыками, с чёрными полосами кариеса. Сделал шаг к Орландо и… застыл, лицо перекосила гримаса ужаса.

— Ты… — Прошипело чудовище, пятясь и закрываясь руками. — Бич Божий! Нет… нет!

Тварь скрылась в темноте и Орландо услышал удаляющийся перестук шагов. Метров через сто вампир запнулся и с протяжным воплем скатился в овраг, где судя по звукам, упал в воду. Кармен заёрзала, перевернулась набок закутываясь в одеяло, как гусеница в кокон.

— Должно быть, перепутал с кем-то.

— Пробормотал Орландо, осознавая, что спать не будет. — Почаще бы так.

Опустился у костра и протянул ладони к углям.

***

Папа Римский, Себастьян Четвёртый, пригубил вино, наслаждаясь завтраком. Ведь нет ничего лучше, чем причаститься кровью Христа с первыми лучами солнца. Глухой и немой слуга укладывает волосы, пока Наместник Бога вкушает мирское. Пальцы с великой осторожностью разделяют пряди, наносят лёгкие масла.

Себастьяну едва исполнилось тридцать. А весь карьерный рост, от монаха до главы Церкви проложен стараниями отца, среднего брата короля.

Совет кардиналов не в восторге от юнца, но смирился, помощь от королевской семьи слишком важна. Особенно когда люди французского выродка, антипапы, пробрались в Вечный Город и даже в Ватикан.

Понтифик криво улыбнулся, пусть они считают его тупой марионеткой. Пусть. Время на его стороне. Кардиналы уйдут в землю, а его ставленники займут их места. Рано или поздно, вся власть сосредоточится в его руках. А уж тогда и венценосный дядюшка взвоет.

Дверь раскрылась и в комнату вошёл монах в серой робе и капюшоне, скрывающем лицо. Остановился перед столом и низко поклонился.

— Доброе утро, Пётр. — Сказал понтифик, отставив кубок. — Ты сегодня… рано. Неужели преодолел страх солнца?

— Дело безотлагательное. — Проскрипел Пётр Пустынник.

На мгновение под капюшоном мелькнул кончики клыков. Себастьян поёжился, в присутствии вампира вечно ощущает себя куском мяса на обеденном столе. Хоть отродье и верно церкви.

— Что ж, я слушаю.

— Бич Божий вернулся.

Папа Римский поперхнулся, глаза полезли из орбит, а на лбу выступила испарина. Слуга вопросительно коснулся плеча, но понтифик отмахнулся и указал на дверь. Глухонемой поклонился и торопливо удалился.

— Ты уверен?

— Да, один из моих птенцов его видел на подходе к Риму.

— Так почему не убил?!

— Ваше Святейшество, — с явной насмешкой сказал Пустынник, — в своём уме? Бич убивал гвозденосцев и напитанных кровью Бога лучших мечников.