Ветры Осени (Бастард-4)

Кармен взвизгнула и натянула простынь до глаз.

Хозяин таверны затараторил, яростно жестикулируя. Второй мужчина отмахнулся и поволок ношу сам. Оглянулся на девушку и замер, как и она.

Перед ней сгорбился герцог Борсл! Волокущий Орландо, больше похожего на отбитый кусок мяса. Кармен шумно выдохнула, соскочила с кровати, отшвырнув простынь. Бросилась к парню, отпихнув Винченцо. Тонкие пальцы заскользили по телу, щупая и надавливая.

Девушка прижала ухо к оголённой груди, начала считать, едва двигая губами.

Глава 37

Темноту озаряют короткие вспышки, а раскаты грома сплетаются в далёкие голоса.

Орландо чувствует давление и чужие ладони на груди. Новая вспышка и темнота оголяет мраморную статую Луция Корнелия Суллы, покрытую свежей краской... Нет... это не римский патриций, кто-то другой. Орландо подошёл ближе, давление усилилось до треска рёбер.

На постаменте возвышает его статуя. Только человек запечатлённый в мраморе старше и злее. Взгляд прищурен, вокруг рта плотные складки, а руки в мрачном ожидании сложены на груди.

Постамент выполнен из голов, распахнувших рты в беззвучном вопле.

Мёртвый взгляд вымазанных голубой краской глаз пронзает Орландо. От статуи веет чудовищной силой и... тоской. Что подобно дёгтю заполняет душу, сдавливает сердце и забивает глотку.

У ног статуи лежит одинокая, улыбающаяся голова Серкано с того портрета в баронском замке. Мраморные глаза устремлены на статую, а на лице читается смесь гордости и счастья...

... Орландо захрипел и распахнул глаза. Охнул от острой боли во всём теле.

От стола в другом конце комнаты к нему бросилась Кармен и герцог. Девушка помогла сесть, а Винченцо сунул под нос пиалу с мутным отваром. Первый глоток обволок язык и горло едкой горечью, но боль попятилась, скаля игольчатые зубы. Второй Орландо сделал, выхватив пиалу и жадно запрокидывая к потолку.

Мутная струйка скользнула из уголка губ и впиталась в серые бинты на шее. Такие же стягивают грудь, бока и левую руку с бедром. Парень скосил взгляд на замотанную кисть, скривился, вспомнив, как поймал рапиру.

— Поздравляю, — наигранно бойко, сказала Кармен, — сегодня твой второй день рождения?

— А?

— Ты умер ночью, — пояснил герцог, — но девочка смогла вернуть.

— О чём ты вообще думал?! — Выпалила Кармен и наотмашь хлестанула Орландо по щеке. — Ты, что в одиночку штурмовал тюрьму?!

— Да... — Пробормотал Орландо, накрыв лицо раненой ладонью, — так и есть.

Девушка поперхнулась, покосилась на Винченцо и отступила к столу.