В Огне

Ибо перед ним стояло миловидное лицо с румяными щёчками, скромной улыбкой и сияющим взором чистых, как небо и глубоких, как море, сапфировых глаз. Лицо Надданы де Крауд, дочери Гаррака-Палача.

          Финар, словно читая мысли сына, мягко взял его за руку.

— Я понимаю твой гнев, Вартэк, понимаю обиду, что душит тебя. Мне жаль, что всё так закончится. Де Краудам теперь способны помочь лишь боги. Незачем идти на дно с тем, кто уже утонул. Понимаешь? 

          Лицо Вартэка, красивое и волевое, окаменело.

Карие глаза полыхнули огнём.

— Не понимаю, отец, — ответил он, вырывая руку. — И никогда теперь не пойму! Утопай в своем страхе сколько захочешь. Только вот остальных не тяни за собой.

***

— Скажи, что ты принёс мне добрые вести.  

— Нет, сир. Не могу.  

— Неужели все они предали меня? Гон Тайлоны, Бирруды, Ланны, гун Фиссы, ан Логи, Сибальды? Хоть кто-нибудь из этих дармоедов ответил на мой зов?

— Нет, сир.

Никто. 

          Гаррак де Крауд задрожал всем телом, громко скрежетнул зубами и пошёл бурыми пятнами. Его советник, Рикан доль Тэви, даже испугался, что господина сейчас хватит апоплексический удар, но Гаррак как всегда лишь тихо выругался и успокоился. 

— Быть может, голубей сбили вражеские лучники? — аккуратно предположил Рикан. — И лорды уже спешат к нам на выручку? 

— Скорее они спешат к его величеству, — злобно отозвался Гаррак. — Лобызать королевский зад и вымаливать себе прощение.

 

          Рикан опустил глаза, но от лорда не укрылись его мысли. 

— Размышляешь, где мы оплошали? — угрюмо хмыкнул Гаррак. — Нигде. Когда я призывал лордов Итлисса к сепарации, они вздымали кубки и наперебой кричали: «Слава — Освободителю, Честь — Родине, Хер — Королю!». Однако как только полилась настоящая кровь, эти трусливые свиньи заводили пятаками, при этом удивлённо похрюкивая: «Как так? На войне убивают? Не может того быть!».

На людей нельзя рассчитывать, Рикан. Большинство из них при выборе вступиться за правое дело или сберечь свою шкуру, выбирают шкуру. А те же, кто не боятся за неё, обычно погибают первыми. 

— Что же нам теперь делать, мой господин? 

— Готовиться к бою. Бартун крепкий орешек. Пускай же его херово величество поломает себе все зубы, пытаясь сей орешек разгрызть! Собирай всех способных, даже лапотников на стены.