Дисгардиум 2. Инициал Спящих

– Сэр, неужели нет никаких вариантов? Я клянусь вам, что не виновен! Да и как бы я смог убить мистера О’Грейди? Вы посмотрите на меня, Дэвид, да я бы даже поранить его не сумел!

Гейл скептически оглядел меня, оценил уровень и несколько виновато произнес:

– Понимаешь, Скиф… Наводка на тебя сверху пошла. Дело на особом контроле, так что не выгорит никак.

Резко отвернувшись, он дал команду продолжать движение, а если я снова заговорю, разрешил сломать мне руку. О том, что это он так пошутил, подсказал гогот конвоиров.

Я шел опустив голову и возле портала в инст, в правое крыло тюрьмы, периферийным зрением заметил скалящегося Атиякари, реального убийцу. Похоже, сегодня его смена следить за мной. Если они решили наблюдать постоянно, то мне стоит быть осторожным и не активировать проклятие нежити, пока не буду уверенным, что рядом никого нет.

Небольшое помещение зала суда находилось прямо в здании тюрьмы, и из него вело два выхода: в тюремные камеры и на волю. В тюрьме Гейл передал меня из рук в руки уже знакомому седовласому тюремщику Древнику.

Тот за весь путь до зала суда не вымолвил ни слова и, лишь оставив меня, одними губами произнес:

– Удачи, Скиф.

Сам он встал рядом. Меня тут же окружило энергетическое поле, а ноги сковали магические кандалы. Более того, теперь я не мог выйти из Диса до оглашения приговора.

Никакой торжественностью не пахло: слабо освещенное помещение, чадящие факелы на стенах, нетерпеливо переминающиеся охранники, зевающий судья Кэннон, которого, похоже, выдернули из постели.

Но хуже всего было то, что на мне повис дебаф усмирения: все характеристики снизились до единицы. Понятно, что убедить судей в собственной невиновности мне не удастся.

За короткой трибуной рядом с престарелым Кэнноном находился начальник тюрьмы Купер. Он что-то прошептал судье на ухо, и тот без лишних церемоний огласил:

– Гость города Тристада Скиф! Вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве почетного гражданина Тристада Патрика О’Грейди.

Вам есть что сказать в свое оправдание?

– Подонок! – выкрикнул Купер. – Мерзавец!

– Тишина в помещении! – призвал судья.

Каким бы хилым и болезненным ни казался Кэннон, голос у него был командирский – густой и басовитый. Судья перевел требовательный взгляд на меня:

– Скиф?

– Я невиновен, господин судья. Мистера О’Грейди убил не я.

Судья недоверчиво склонил голову на тонкой старческой шее.