Партия на троих

Рассказывали, Сошиг буквально бредил и сходил с ума по драконьим богатствам. Зато Аракиз неустанно повторял, что его ученик жив.

Поначалу это считали старческим бредом, навязчивой идеей, самоуспокоением и попыткой убежать от чувства вины, но в конце концов ему поверили. Ну а поскольку ученик почувствует смерть наставника и непременно явится, стремясь если не предотвратить, то почтить его гибель, Аракиза немедля обвинили в пособничестве Сошигу в прошлом и собирании сведений для него нынче. Никого не волновало, что старик и в годы могущества не умел договариваться с ветрами, а после закрытия портала ученика разучился открывать свои.

Пусть бы он даже действительно шпионил, как переправлял бы собранные сведения в Садаккар?

Никого не интересовала шлюха-правда Аракиза. Ведь она же повернулась к королю иным боком и нашептывала: главное — отыскать Руиза. Пусть и с помощью маленькой милосердной казни его наставника. Жизнь магу, лишенному сил, не мила, так пусть отмучается поскорее.

А Руиз непременно согласится отомстить Сошигу, у него наверняка накопился немалый счет к подлецу.

Вот только подлецом Руиз мнил не только Сошига, а мстить решил еще и за наставника — единственного близкого ему человека в этом мире, несмотря ни на что. А поскольку был он темным, никакие светлодушные слова не смогли его тронуть. Плевать Руиз хотел на шлюху-правду, которую король именовал справедливым возмездием за предательство.

Руиз понятия не имел, откуда всплыло в его голове это заклятие, но ветер подхватил его и унес, громко хохоча, после чего сгнили даже каменные стены, а про постигшую придворных и короля участь не хотелось и думать.

Видать, нельзя перестать служить госпоже Смерти, даже умерев и родившись вновь. Пришлось снова прикасаться к глубинам памяти и выискивать слова вызова бездымного пламени. Они тоже нашлись, пусть и не столь быстро. Огонь уничтожил то, что со временем могло стать источником болезней, а их возникновения, как и увеличения бед простых жителей королевства маг не желал.

«Ничего, тебе еще предстоит возвращать», — наигравшийся ветер принес странные слова певучего неведомого ныне Руизу языка и нежный, звонкий, бесконечно родной голос.

— Ты спишь с открытыми глазами, маг, — заметил дракон, легко и неслышно шедший за плечом в облике человека. — Интересное умение.

— Попутешествуй с мое, не такому научишься, — вздрогнув, отозвался Руиз.

— Можно сбиться с пути.