Тринадцатая душа

Фея, почувствовавшая близость с душою эльфа, повысила голос. Теперь от него звенело в ушах. Нулус дернул кинжал вниз, плавно и чисто рассекая лицо эльфа до самой переносицы. Душа показалась уже спустя несколько мгновений, – то был крошечный слабо сияющий шар кроваво-красного цвета, как душелов и ожидал. Душа убийцы и негодяя. Молчаливый закатил глаза и забился в конвульсиях, душа медленно и неохотно покидала его тело.

Голос феи начал срываться. Этой ночью она работала на износ, ни в чем не уступая своему хозяину.

– Продолжай. Еще немного, – процедил душелов, не сводя глаз с зависшего в воздухе красного сгустка чистой энергии.

Душу невозможно было загнать в филактерию голыми руками, заклинаниями или любым иным способом. Это могла сделать только черная фея. Прекрати она петь, душа, уже покинувшая тело, просто исчезла бы, не найдя себе нового пристанища.

Но фея не подвела. Ибо она знала, что с ней сделает лорд Булорд, если она ошибется хотя бы однажды, не сопроводив душу до филактерии. Чернокнижник не давал вторых шансов.

Да и первые шансы он раздавал далеко не всем.

Душа Лэрона продолжила неровное движение к пустому, ожидающему ее сосуду. Нулус не сводил с нее напряженного взгляда до тех пор, пока она не нырнула в филактерию. Стальная крышка душехранилища, состоящая из четырех стальных треугольников, поспешно закрылась. Фея дотянула последнюю ноту, закашлялась и распласталась на дне склянки. В ее тельце не осталось никаких сил. Душелов выдохнул. Дело было почти сделано.

Оставалось лишь доставить лорду Булорду весь богатый улов.

Нулус вытащил кинжал из головы Лэрона и отшвырнул от себя ногой бездыханное тело гостеприимного хозяина. Теперь Молчаливый умолк навсегда.

– Выходи, не бойся, – основательно вытирая кровь с кинжала подвернувшимся палантином, в полный голос произнес душелов.

Далеко не сразу из-за гигантской кровати Лэрона раздались шорохи.

– Я не повторяю дважды, покажись, – потребовал Нулус и оторвал взгляд от вычищенного кинжала.

Прошло еще полминуты, прежде чем к нему вышла прятавшаяся все это время темная эльфийка.

Совсем юная, обнаженная, на трясущихся ногах, с маской беззвучного рыдания на красивом лице. Душелов, разумеется, знал о ней с самого начала, хоть она изумительнейшим образом и умудрялась не издавать почти никаких звуков.

Взгляд Нулуса быстро изучил ее прекрасное светло-серое тело. Он искал глубокие порезы, ожоги, торчащие из него иглы или рубцы. Но не обнаружил там ничего подобного.