Башня Крови

Глашатай кивнул, двинулся прочь, к ложе владетеля Хонесто, стоя перед которой он и выкрикивал до этого свои слова.

Горн прогудел снова, а следом глашатай гулко объявил:

— Вторые поединщики! Атий, Диа Малого дома Вораз и Нумеро, Диа Малого дома Денудо.

Объявил, да вот только из тех ворот, никто не вышел. Прошла минута, две, на трибунах поднялся лёгкий гул, все принялись обсуждать причины задержки. И я всё же не удержался, повернул голову к соседним местам. Старуха сидела, поджав губы, мать Идао что-то шептала ей на ухо.

Утешает? Думают, что раны старика так сильны? Да нет, не может быть. Что я, ран не видел? Кровь вытекала медленно, тёмная. Это не то, с чем не сможет справиться идар, какой бы он старый ни был.

А вот Идао ответил на мой взгляд, повернулся ко мне. Наши глаза на миг встретились, он ухмыльнулся и тут же снова отвернулся.

И что это значит? Что он не боится? Что он ждёт нашей схватки?

Слишком много вопросов, на которые мне даже не нужно знать ответа.

Шум трибун резко усилился и я тоже повернул голову к полю.

Из левых от нас ворот, ворот Дома Вораз, наконец вышел толстяк.

Хотя мне уже не десять и не двенадцать, я стал гораздо выше ростом, да и просто вырос и по-другому оцениваю людей. Не такой уж он и толстяк, как мне казалось в детстве. Да, одеяние идара забавно обтягивает круглый живот и толстые руки. Но шагает он легко, упруго. Атия, владетеля Дома Вораз, ничуть не тяготит его вес.

В десяти шагах от отца Атий остановился, повернувшись к ложе владетеля Хонесто, поднял перед собой меч, зажал его рукоять между ладоней, используя самую вежливую форму приветствия:

— Я прошу прощения у владетеля Ирмая, но, ваша светлость, я не мог оставить отца, пока не оглядел его раны и не проследил, как на них наложили повязки.

Владетель Ирмай встал, повёл рукой:

— Я понимаю вас, владетель Атий. Эта заминка никак не может сказаться на судебном поединке. Хранители видят всё.

— Благодарю, ваша светлость.

Глашатай обернулся, убеждаясь, что владетель Ирмай опустился на кресло и больше не будет ничего говорить, и только после этого объявил:

— Пусть судебный поединок начнётся.

Раз. Два. Три. Бейтесь!

Точно такое же начало. Точно так же голубые росчерки мечей сплетались в умения, точно так же ледяные осколки и иглы сталкивались друг с другом, уничтожали друг друга, осыпаясь на землю белесой пылью и не оставляя после себя и следа.

Всё точно так же. За одним исключением. Теперь и я видел — что что-то не так.