Вор и тьма

Взор орка переменился, он рассеяно перевел взгляд с Барамуда на мертвого Уртака, затем на нож, появившийся в собственной руке. — Конечно же… Нас коснулось дыхание тьмы.

— Нужно как можно скорее покинуть эту поляну, — инквизитор держал пред собой серебряное Распятие и обходил лагерь, осеняя каждого знамением. 

Дойдя до нас, церковник вопросительно посмотрел на орка. Я ожидал, что Манрок снова взорвется, но он лишь сказал своим, чтоб не дергались. 

— Надо уходить отсюда, да побыстрей, — повторился священник, когда все, включая эльфа, получили его благословение.

— Безумство Запустения лишает разума!

— Да о чем вы толкуете? — Меня охватило нешуточное раздражение. То поубивать друг друга готовы, то ведут себя как покорные агнцы и толкуют о каком-то безумстве.

— Тише, Гард, — предо мной появилась небритая физиономия толстяка. — В Запустении есть места, где опасность подкрадывается незаметно. Мы угодили в одно из таких.

— Какие еще места? Что ты несешь?

— Да уймись же ты, Гард!

Рой схватил меня за грудки и сильно встряхнул.

Я едва не разразился бранью в адрес тупого толстяка, но вцепившаяся в меня злость неожиданно исчезла. С недоумением оглядел Роя и негромко произнес:

— Теперь все в порядке.

— Вижу, — облегченно выдохнул Рой.

— Что со мной происходит? Со всеми нами? Откуда эти накаты взаимной ненависти?

— Потом, Николас! Нужно уносить ноги.

— Мне бы тоже хотелось понимать, что происходит, — к нашему разговору присоединился Геринген.

Имперец был вне себя, сжимал и разжимал кулаки.

Теперь его черед, полковника охватила злоба. Точно как меня несколько мгновений назад.

— Черт с тобой, — толстяк махнул рукой и вдруг кинул полковнику флягу с бренди. — Лови!

Генрих поймал и непонимающе взглянул на Роя.

— Все, гони обратно, — растянулся в ухмылке толстяк. — Это чтоб дурные мысли сбить…

— Рой! — окрик Манрок перебил горца. — Хватит трындеть!

Орки и все остальные спешно сворачивали лагерь.

— Слыхали? Убираться надо, потому говорю коротко, а вопросы — после.

В Запустении попадаются места, где людей охватывает беспричинная злоба и бешенство. То одного, то другого, пока не перебьют друг друга. Посему держите себя в руках.

Вот оно что! Пока взваливал за спину заплечный мешок с припасами да надевал по суме с каждого бока, несколько раз ловил себя на мысли, что готов прибить Тейвила или Герингена, которые копошились рядом. В ответ получал косые взгляды, но мы держались; остальные, хвала Харузу, тоже.