Вор и тьма

— Не мешай, гном!

— Нет! Жертва идет по собственной воли! Или все зря!

Мы забыли про имперца.

По своей воле? На небольшой пятачок, где еще бились живые сердца, легло безмолвие. Что делать? Кто пойдет? Сам!

Духи мертвых снова у линии на песке, их десятки, они тянут руки и смотрят глазницами, в которых ночь и пустота.

— Нойе!

Сияющее кольцо снова очистило берег от призраков.

— Последний шанс, — произнес гном.

— Иду я! Дома все одно не объяснить, почему вождь вернулся без своих людей. Если бы выжил…

Не обращая внимания на боль в раненной руке, Монрок вытащил из ножен кривой орочий меч.

— С оружием можно?

— Ступай, — сказал гном.

Мы молча смотрели на вождя: сейчас он умрет ради нас. Что ему сказать? Слова пусты. Он и сам не ждет никаких слов.

— Хочу благословить тебя, — негромко сказал Велдон.

— Я уже говорил, что Бог Отец и Бог Сын — не мои боги, — орк сделал первый шаг к призракам.

— Но я молился над телами твоих воинов! — не сдавался монах.

— Мертвым это безразлично, — не оборачиваясь, орк направился навстречу смерти, — а я покуда жив, и мне не все равно.

Когда до черты остался один фут, Манрок все-таки посмотрел на нас.

— Прощайте!

Раскинул широко руки и шагнул вперед с открытой грудью.

Десятки фантомов закружились вокруг замершего орка.

— Я иду! — закричал орк.

Призраки один за другим врезались в Манрока, проходя сквозь него, как ножи, раня. Но он держался на ногах. Шатался и стоял. Песок возле орка окрасился кровью.

Задрав лицо к небу, орк снова крикнул:

— Иду!

Затем упал. Не шевелится.

Все стихло. Нет ни одного призрака. Вокруг нас лишь ночь, равнина у Гнилого водопада спит. Шумит Черная речка. 

Мы попадали наземь, кто где был, и безмолвно сидели, не в силах отвести взоры от погибшего Морока.

Как непривычно спокойна и умиротворенна ночь!

— Барамуд! — нарушил безмолвие Рой. — Тебе придется многое объяснить.

— Завтра, — сумрачно ответил гном. — С рассветом.

— Молитесь! — призвал Велдон.

И мы молились, кто как мог. За Монрока и за нас. Мы не сомкнули глаз и увидели рассвет…

— Сюда! Мне нужна помощь! 

Это звал отец Томас. Ричард Тейвил проснулся. Он стонал, его тело изогнулось дугой.

Глава 7. Меньшее зло

Генрих фон Геринген упал на колени, где стоял. Согнул спину и, уткнувшись лицом в побуревший мох, с тихим стоном, обессиленный, завалился на бок. Я заметил его взгляд, брошенный в нашу сторону. Полный ненависти и лютой злобы.