Вор и тьма

Но хотя бы Рой и Велдон не пострадают за чужой поступок.

— Не торопись говорить, — сказал Рой. — Уж не ведаю, чего ты там начудил, Николас, и как выродки отыскали нас, но верить этим недоноскам нельзя. Наслышан я про их дела под Дорноком. — Акан посмотрел куда-то вдаль и мрачно продолжил: — Я не дамся им без боя.

— Спасибо.

— А-а!.. — отмахнулся от меня толстяк. — Не хочу, чтоб с меня шкуру содрали, уж лучше быстрая смерть от стали или свинца.

Внизу Томас Велдон опустился на колени. Вместо священной реликвии он сжимал свой обычный серебряный крест.

— Что думаете, святой отец? — крикнул ему Рой.

— Я буду молиться, — и монах накинул на голову капюшон рясы, отгородившись от нас, орков и леса.

— Тогда идем на прорыв, — толстяк спустился к мешкам с припасами, — надо успеть зарядить остальные аркебузы.

— Подожди! — воскликнул я. — Ты даже не хочешь знать, на кой я сдался этим оркам?

— Потом расскажешь, — Рой подмигнул и отпустил скабрезность про родственников Нурогга.

И… стало легче. Мы окружены, и почти нет шансов вырваться, но падать духом нельзя. Церковник для этого молится, а мы сквернословим. Я тоже выругался.

Взяв в охапку шесть аркебуз, горец вернулся к пологому подъему из оврага.

— Заряжай, — он бросил ружья под ноги.

Три ствола ему, три мне. Времени достаточно, чтобы спокойно подготовить к стрельбе каждую аркебузу. Вдобавок толстяк вооружился еще тремя пистолями из запасов нашего отряда.

— Все же, куда делись Барамуд и Крик? — Я усердно работал шомполом.

 — Куда бы они ни смылись, — толстяк развел руками, — а поступили по уму. Могли и нас предупредить, но я их не виню. Только удивляюсь, как смогли незамеченными исчезнуть из оврага.

— Когда я ушел побеседовать с Велдоном, — задумчиво произнес я, — эльф и гном сидели в овраге вместе с тобой. У тех корней.

Рой согласно хмыкнул. Дальше мы молчали, размышляя под молитву отца Томаса о почти неизбежной смерти.

— Исповедоваться будешь? — спросил Акан, когда услышал, что церковник закончил свой монолог.

Встретившись взглядом с глазами Томаса Велдона, я увидел в них бурю, и подумал, что она адресована мне.

— Нет, Рой, — я покачал головой, — надеюсь, что выберемся.

— А ты шутник, — криво усмехнувшись, толстяк полез за ворот рубахи, чтобы достать нательный крест.

Вдруг, посерьезнев, горец заговорил, тщательно подбирая каждое слово:

— Ты в самом деле выберешься.