Вор и тьма

Я прикрою! А потом ты расскажешь Фоссу и Хозяину обо всем, что произошло в походе!

Рой положил руку мне на плечо, хотел по-дружески крепко сжать его. Однако я скинул ладонь горца.

— Себя прикрой! — раздраженно кинул ему в ответ. И, отвернувшись, сделал вид, что высматриваю орков.

Я обозлился! Акан вздумал жертвовать собой ради мизерной возможности моего спасения! Он погибнет зря, потому что здесь он тоже зря. Антуан де Сош мертв, и все погибли только потому, что Николас Гард вздумал обмануть Запустение ради своей личной мести.

Проклятые леса эльфов оказались сильнее нас, и сам я тоже скоро получу что должно.

Краем зрения увидел, как толстяк разочарованно закивал головой и, глядя куда-то в пустоту, поцеловал маленький серебряный крестик. Может, он что-то почувствовал. Не вини меня, Рой, и остальные не поминайте лихом. Скоро уже все свидимся.

— Святой отец, — раздался за спиной возглас Роя, — мне нужна исповедь.

— Времени мало, сын мой, — церковник отказал ему; я услышал знакомые непреклонные нотки в тоне инквизитора.

В те моменты, когда он говорил подобным образом, всегда превращался в фанатика. — Но я прощаю все ваши прегрешения, как Бог Отец простил людские!

Я обернулся, чтобы узреть того самого железного инквизитора — отца Томаса из Бранда. Так похожего снаружи на лысеющего доброго доктора, но стального внутри. Откинув капюшон, он высоко вскинул подбородок и смотрел на кусочек неба меж потемневших голых веток деревьев. Мысленно он пребывал там, на небесах.

— Зашевелились! — неожиданно выпалил толстяк.

— Орки!

В мгновение ока инквизитор вернулся на суетную землю.

— Я помогу вам! — торопливо заговорил монах, и вдруг его речь наполнилась мощью, какую никогда мне ранее не доводилось прочувствовать ни на одной службе или проповеди. — Кто-то из вас найдет спасение! Верьте в это! Мне сие ведомо! И потом, когда-нибудь, один из вас вернется сюда и найдет частицу Креста! Я укрыл реликвию, но она сама покажется тому из вас, кто придет к этому оврагу снова! А другой из вас падет от рук орков без груза грехов и без мучений!

Слово инквизитора проняло, проникло в душу, даже в мою — воровскую и циничную.

Акан Рой тоже был потрясен.

— Святой отец… — большее горец не смог выдавить из себя. Толстяк протянул инквизитору аркебузу.

— Нет! Я отвлеку их, а вы делайте, что надумали! И пробудитесь! Орки уже идут!

— Давай, Гард!

Я и толстяк выкладывали ружья перед собой. Сейчас орки заметят, что мы готовимся к бою, и ринутся к оврагу со всех сторон.