Истории приграничья

— Отвечать!

— Я… доволен… всем… — по слову выдавил мальчишка.

— Когда ссу, струя и то громче журчит! Отвечать, как положено!

— Я всем доволен, господин десятник, — с натугой произнёс паренёк, бледнея.

— Так-то, ублюдок… Ступай к Ферулу за брагой. Одна нога здесь, другая там!

У мальчика мелькнула надежда, что мучитель упьётся и на некоторое время оставит его в покое. Но на миг осветившиеся светло-карие глаза тут же потухли.

— Чего медлишь, сволота?! — снова начал распаляться мужчина. — Давно не получал?

Уткнувшись взглядом в пол, мальчишка дрожащим голосом вымолвил:

— Не даст он… Ферул сказал, что покамест монет за прежнее не увидит, ни полкружки не даст…

Ненадолго гнев сидевшего за столом обратился против Ферула.

В адрес корчмаря сыпались изощрённые ругательства и угрозы, покуда жажда вновь не напомнила о себе.

— Не желаю ничего слышать, скотина! — заорал мужчина. — Умоляй Ферула или ступай к Мунгоуду — мне до козлиной задницы! Но чтобы притащил браги! Покуда не отыщешь — домой не возвращайся! Убью, гниду!

Понурившись, паренёк поплёлся к двери.

Наступив босой ногой на острый черепок, лишь судорожно выдохнул и смахнул с ресниц выступившие слёзы: громко плакать его давно отучили кулаки хозяина дома.

Мальчишку звали Ирт. Ещё два года назад, до смерти матери, его жизнь не походила на теперешнюю. Впрочем, те времена почти стёрлись из памяти, вытесненные совместным существованием с Велдером.

Ирт даже мысленно не называл его отцом. Едва научившись говорить, он по примеру матери обращался к вечно сумрачному солдату исключительно по имени.

Лишь став старше, пообщавшись с соседскими ребятишками и кое-что узнав о семьях, однажды вечером подойдя к Велдеру, вопросительно произнёс:

— Тятя?

Изменившись в лице, мужчина вскочил, опрокинув табурет. Схватив трепыхавшегося маленького человечка за ворот рубахи, поднял до уровня глаз и, яростно тряхнув, гаркнул:

— Не смей меня так звать, выродок!

Швырнув перепуганного Ирта в руки подоспевшей матери, прожёг обоих бешеным взглядом и покинул дом, громыхнув дверью.

Той ночью обратно его принесли сослуживцы: Велдер так напился в корчме, что не мог пошевелиться.

Ирт ничего не понял, но случай ржавым гвоздём врезался в душу, поэтому мальчик больше никогда не обращался к мужу матери как к родителю.

Примерно год спустя, полупьяный ратник, пришедший к Велдеру и не заставший хозяина дома, устроившись на крыльце, со скуки принялся вразумлять мальчишку.