Истории приграничья

Все вместе они складывались в изображение неведомого растения, спирально закрученные ветви которого переплетались со множеством загадочных знаков.

В тонкую щель под дверью просачивалось зеленоватое сияние. Слышались частые клацающие удары.

— Мастер поглощён работой, — с беспокойством в голосе промолвил Сиоайл. — Нужно скорее его остановить!

Рыцарь хищно оскалился: наконец, пришло время завершить эту проклятую историю с колдунами и вернуться в Фирайве! Ухватившись за литое бронзовое кольцо, служившее дверной ручкой, Бел дёрнул его к себе.

Дверь распахнулась, изнутри вырвался сноп бледно-зелёных лучей, придавая лицам воина и менсаконца призрачный вид.

Источниками необычного света оказались четыре большие медные жаровни, расставленные по углам квадратной комнаты, просторной, почти как зал в замке. На вогнутом днище каждой лежали странные чёрные предметы, напоминавшие то ли больших пауков с растопыренными лапами, то ли обугленные человеческие кисти. Над ними, чуть покачиваясь, висели языки чародейского огня.

Пламя тысячами зелёных бликов отражалось на выпуклостях множества бронзовых парсун, развешанных по стенам.

Разнообразие чеканных картин поражало. Здесь были большие, размером с доброе блюдо, и маленькие — в треть ладони; прямоугольные, овальные, квадратные, треугольные, круглые; с изображениями мужчин, женщин, детей, животных, птиц, гадов и даже рыб. Одни выглядели невероятно старыми, другие — только что отполированными. Работы явно разнились техникой исполнения, но походили друг на друга в совершенстве: любая могла бы украсить королевские покои.

На гладком полу комнаты чернели три больших круга, лежавшие на одной линии. В ближайшем ко входу безвольно распластался рыжеволосый воин в длинной кольчуге. На его груди покоилась секира с иззубренным лезвием. Кожа мужчины была белой, точно известь, а неподвижные закатившиеся глаза делали похожим на мертвеца. Из провала приоткрытого рта поднималась напоминающая пар полупрозрачная струйка. Извиваясь, она ручейком текла по воздуху к следующему кругу, в центре которого расположилась массивная каменная чаша, наполненная густой смесью крови и бронзовой пыли.

Жидкость медленно бурлила, на поверхности вздувались и тут же лопались пузыри, рассеивая крохотные алые капельки и вздымая язычки розовых испарений. Туманный поток нырял в тёмную жижу и вновь вырывался наружу, окрасившись зловещим багрянцем. Походя на выдранную из вспоротого брюха кишку, чуть покачиваясь, плыл дальше, к третьему кругу.