Истории приграничья

Дрызг, с интересом следивший за происходящим, недовольно стряхнул его руку и вызывающе кинул Эгарту:

— Я те не служивый в рати!

— Котомку трепотливую затянь потужее, да делай, шо велено, — вместо Эгарта сердито ответил Вирнер.

Несколько ударов сердца мужчины меряли друг друга взглядами. После Дрызг цыкнул и развернувшись, направился прочь.

— Чего тако взвился? — догнал его Одо. — Мы ж тута все заодно…

— А чаво он командувает? Ишь, выискалси… рыкцарь прям. Он мужик яко мы, а ижно разговор подхватить брезгует. Вот чаво стоило сказать, куды золото денет?

— Знамо, куда — на брательника хворого, — рассудительно проговорил Одо.

— Ты ж Вирнеров сродственник, с нами в войске не служил, потому не знашь… Брательник Эгартов, — Равар — в десятке нашенском был. Мы када Хенсер воевали, между прочим брали один городок. Тако Равара в бою со стены столкнули. Повредился он: ноги не ходють, руки едва движутся. С той поры Эгарт за ним, как мамка ходит. Всё мыслил его в столицу, к кудесникам лекарным отвезть, да дело дорогое, не по ратникову кошелю. Эгарт ажно из сапог выскакивает, ради любой оказии деньгу зашибить. А тут случай невероподобный выпал, дык он в его и вцепился волком…

— От оно как, — протянул Дрызг. И вновь заерепенился: — Да всё одно — неча мне наказывать!..

— Ты не серчай на его, — подкидывая тонкие веточки в разгорающийся огонь, сказал Вирнер. — Дрызг хучь шебутной, но сметливый. Абы кого я бы не зазвал.

— Да Ильэлл с ним, — отмахнулся Эгарт. Его внимание почти полностью захватил привязанный к дереву бледный человечек.

Приблизив лезвие кинжала к руке с шершавой сероватой кожей, спросил: — Где золотой идол? Где таите его, кобольды?

Не дождавшись не то что слова — даже взгляда, воин медленно надрезал кисть кобольда между большим и указательным пальцем. Приоткрыв рот с мелкими острыми зубами, нелюдь зашипел от боли. Подняв к его глазам клинок, испачканный темно-алым, Эгарт вновь с нажимом поинтересовался:

— Где ваша деревня? Куда богиню золотую снесли?

Жёлтые глазищи уставились на сбегающие по металлу капли крови.

После обратились на ратника. Узкие бледные губы кобольда шевельнулись, и люди услышали нечто вроде: «Фррт манхшт берлнгт кобхольд».

— Ясно говори! — прикрикнул Эгарт, шлёпнув карлика ладонью по лицу.

Ударил, по своей мерке, едва-едва, — для острастки. Но даже от такого уродливая голова кобольда резко мотнулась вбок.

— Не зашиби карлу до поры! — забеспокоился Вирнер.

— Не боись, — Эгарт выжидающе смотрел на часто дышащего пленника.