Истории приграничья

Вёл он дела с одним купцом, тоже, надо сказать, пройдохой редкостным: однажды Экниру Вард-Молги продал позолоченную цепь заместо полностью золотой. Так тот потом его изрядно отмутузил. Хотел ещё собаками потравить, но стража вмешалась да отбила купчишку. Так Экниру после виру платить пришлось. Несправедливо это… Помните Экнира? Нет? Ну, неважно… Так вот, жена его — красавица, но негодяйка бесподобнейшая — я уже сказывал об этом, а? Да? Или нет? В общем, теперь сказал. И вот она, когда муженёк с этим самым купчишкой дела обстряпывал… как же этого торгаша-то звали? Хоть убей, имени не упомню… Ну, пусть тоже Пурду будет… Сидят, значит, как-то Пурду и… Пурду, да думают, как облапошить Экнира… или это другой случай? Что-то я слегка запутался.

Купец… Хотя дело-то в чём…

Рев-Слорду ещё немного помучил слушателей, а потом вдруг клюнул носом и задремал, свесив голову на грудь. Его не пробудил даже грянувший хохот остальных рыцарей.

— Вот и славно, — прокомментировал внезапную концовку рассказа Нак-Эндарс.

— Давайте промочим горло и послушаем что-нибудь более… связное.

— И без Пурду, — язвительно вставил Орог-Ран, вновь развеселив собравшихся.

— Бел, твой черёд, — обратился к воину богатырского сложения Дерел Ук-Мак. — Поведай что-нибудь удивительное!

Бел Им-Трайнис, подливавший вино в чарку, призадумался. Обычно он старался не говорить о вещах странных и чудодейных, даже если те происходили не с ним. Но сейчас, в дружеской компании, после нескольких глотков доброго вина, сложно было отказать в просьбе.

— Ладно, — рыцарь отодвинул опустевшую глиняную бутыль с остатками лилового сургуча на горлышке. — Что бы такого вам… может, о воющем колодце?

Давненько это было — мне едва исполнилось шестнадцать. Как-то раз мой родич, Лир Маун-Трайнис, отважный воитель и искатель приключений, услыхал от какого-то бродяги, что далеко-далеко на юго-востоке, в высокой башне, возведённой на вершине белой скалы, томится прекрасная юная дева, заточенная злым чародеем пятьдесят лет назад.

Разумеется, великодушный рыцарь замыслил освободить её. Не слушая родных, твердивших, что если бродяга не солгал, и где-то в башне действительно сидит дева, то она уже далеко не юна, Лир отправился в порт Кинниарза. В погожий летний день сел на корабль, после чего добрых полтора года мы ничего о Маун-Трайнисе не слыхали. А затем в замке моего отца появился необычный чужеземец, назвавшийся Каримом. Он привёз письмо от Лира.