Легенда пустынь

А что ему еще оставалось чувствовать, когда вырываешься из многолетнего плена безумия, вдруг обнаружив себя личом?

Черепа и кости друзей, как и прежде, служили украшением его подземного обиталища. По крайней мере, он думал, что это друзья. Наверно, когда-то давно они решили укрыться здесь, спасаясь от чудовища. Может это был каркаданн, а может быть и гаргантюа, так ли уж теперь важно? Несчастные сжимали в руках оружие – кто меч, кто копье, ну а кто-то и вовсе пытался спрятаться от напасти щитом, скрючившись в углу.

Не помогло. Поначалу он грешил на местных обитателей, но те лишь изредка давали о себе знать, мирно посапывая в своих уютных гробах.

Что они тут делали, сколько лет назад он умер сам и от чего – все эти вопросы ушли в прошлое, потонув под тоннами раскаленного золотистого песка. Прячась от людей и жалящего своими лучами солнца в подземелье-гробнице, он привык к темноте. Привык к тому, что живые приходят лишь для того, чтобы вновь потревожить его глубокий сон.

Они приходят проверить старые легенды и становятся его жертвами. Он не хочет их убивать, правда – просто от них за версту несет жизнью, столь не хватающей ему.

По ночам, когда тьма хищным зверем опускалась на лукумские пустыни, а над людьми повисала зловещая ухмылка луны, когда яркие звезды боязливо зажигались на небосклоне – он спускался все ниже и ниже в погребальные залы. Их было много. Конечно, не целый лабиринт, как… он много раз пытался вспомнить, где еще были огромные подземные гробницы, но память дерзкой девой отказывала ему.

Нет, милок, незачем тебе это вспоминать. Живи теперь по-новому.

А иногда он мечтал, что однажды к нему придет собрат маг – и решит его судьбу, упокоив навеки. Чтобы прервать эту повседневную муку и скуку, одолевающую его изо дня в день. Наверно, не найдись в захоронении несколько книг – он бы сошел с ума от тоски. Он проклинал всех богов пустыни за то, что вернули ему разум.

Останься он глупой и безвольной нежитью, разве стало бы хоть кому-нибудь хуже? А то состояние в котором он сейчас – более чем плачевно. Иногда его тянуло куда-то наверх, хотелось воспарить к небесам маленькой птицей, устремившись к белесым линиям облаков в красивом полете. Но иногда нечто более сильное тянуло его вниз, к извечной жаре, чужим крикам, страданиям и стонам. В такие моменты хотелось забыться навсегда и он засыпал.