Легенда пустынь

Не дожидаясь, когда оно вновь окажется на ногах, он бросился бежать. Под ногу, словно из ниоткуда, тут же подвернулся растущий небольшой кактус, заставив его споткнуться, рухнуть в остывающий песок. Ничего, подумал Хасс, еще немного, нельзя останавливаться, еще чуть-чуть! Вон как костер горит – словно спасительная звезда! Ну же, еще рывочек, еще пару дашшалей[1], еще…, Он не успел: гуль через мгновение пришел в себя, рванулся следом и вот сейчас уже красовался у него на спине, сбив с ног.

Шадиссец извернулся, скидывая мерзость со своей спины, но гуль ухватил его за ногу, собираясь вот-вот всадить свои клыки в столь долгожданную плоть.

Прогремевший выстрел и последовавший за ним жалобный визг возвестил о том, что помощь пришла как никогда во время. С трубкой во рту, своим неизменным ружьем в руках, нахлобучив очки от песка на глаза, Тарас гордо озирался по сторонам, в надежде найти хоть кого-нибудь еще. Ведь не для того же он тащил сюда свои телеса, чтобы прихлопнуть какого-то мелкого гуля? А буквально через минуту он пожалел о своем желании.

- Что здесь происходит? – над ухом прошелестел вопрос Джаллин, прибежавшей следом. Урсиец буркнул в ответ что-то неразборчивое, добавив пару ругательств на своем языке. Джинн, что стоял рядом с ней в людском обличье, насторожился, прислушался, облизнул высохшие губы. Он чувствовал – приближается. И в том, что приближается к ним нехорошее даже не сомневался.

- Ат’та имна… - не успело древнее проклятие слетать с его губ, как появились они. Словно желая спросить, кто посмел обижать их любимую зверушку, из темноты выходили проснувшиеся хозяева – испорченные, костлявые, с застывшим предсмертным оскалом на лицах, пугающим жутковатой улыбкой. Ну, здравствуйте, живчики, вот и мы! Не ждали? А мы пришли и мы голодные.

Тарас широко раскрыл рот, выронив трубку, попятился назад. Одно дело – прищучить пару-другую гулей, проучить проклятие пустыни, или отделать мелкого гаргантюа.

Совсем другое – когда, словно забытый в веках полк, перед тобой возникают солдаты ушедших времен. Вечно ушедшие, вечно обиженные, вечно голодные. Посмертной песней бряцают проржавевшие доспехи.

Хасс, стараясь не делать лишних движений, поднялся, инстинктивно отряхнул штанину. Мертвое воинство стояло, не решаясь переходить к действию.