Восход. Солнцев. Книга II

Если Трутень схватит Троцкого, то ему полкана дадут. Хоть он и жадный до званий и наград, это не главное. Давно Весемир не встречал таких перспективных молодых людей, как Солнцев.

Самсон пытался понять, почему Земанский не доложил о Долгоруковой и стал действовать сам. Он работает на ИСР? Еще на кого-то?

— А почему Троцкий взъелся на Солнцева? — вдруг спросил Трутень.

— Скажу то, что узнал от Березина. Леонид Троцкий — сынишка, напал на ребят Бори, с их слов, забрал деньги. Ну, Солнцев пришел, разнес лавку и приголубил дружков и сынка Троцкого у всех на глазах.

Потом публично заставил отстроить пункт приема и снарядить его. Вроде бы потом Лев подослал к нему убийц, но тут доказательств нет, только слухи, что Солнцев их прикончил. Оторвал головы, запихал в пузо, а из кишков сделал бантики.

— Да ладно! — засмеялся Трутень. — У парня черное чувство юмора. Ха-ха-ха!

— Это тебе сейчас смешно, а там почти всех наизнанку вывернуло, когда они тела грузили, — продолжил Самсон. — Потом загадочным образом сгорела лавка Троцкого и именно в тот день, когда вольные должны были идти сдавать монстров.

— Хорошо! Очень хорошо, — хлопнул себя по ноге подполковник.

***

Мы закончили писать где-то спустя полчаса. Потом ждали, пока Владимир выведет все буковки красиво и точно. Не стал торопить, потому что благодарен ему, без его знаний и умений я бы не провернул все это.

Когда срок, отведенный Трутнем, закончился, нас под охраной повели к Твердохлебову в кабинет. Мы проходили мимо нашей старой казармы. К сожалению, даже поздороваться ни с кем не дали, просто кивнул всем.

Царева смотрела на меня, как на добычу, не сводила взгляд и не моргала, а потом оскалилась. Что ж ты решила, Лиза? Попытаешься или нет? Будь у меня время и возможность, я бы ей смог объяснить. Хотя... хочу быть уверенным в людях. И вот именно такие ситуации позволяют проверить их. Жалко, конечно, губить девчонку, но это ее выбор и ответственность.

У Твердохлебова в кабинете ничего необычного не произошло, просто забрали наши писюльки и отпустили.

Только подполковник дал напутствие, чтобы я продолжал действовать в том же духе и не дрейфил.

В данный момент меня полностью устраивала ситуация. Я отбил Долгорукову, свои ящики вернул, еще и о Троцком рассказал. Чудо, а не солдат! Конечно, я понимал, что меня используют как приманку для Льва Моисеевича. Эти слова были как раз для того, чтобы я продолжил на него давить и создавать проблемы. Видимо, ждут, чтобы он прокололся, и тогда его возьмут за жабры.