Восход. Солнцев. Книга II

Звонкие такие, будто кто-то стучал в ладоши. Когда вьюга рассеялась, Самсон увидел, как Борис склонился и выставил колено, на него он положил девушку и прямо сейчас шлепает ей по заднице. Да так добро, что звук распространяется по улице, а пятая точка девушки тряслась от каждого соприкосновения с рукой.

Уже собрались другие аристократы, и их удивление куда больше от данной ситуации. Долгорукова, лидер отряда в платье, получает взбучку от юнца-сержанта молча.

Твердохлебов не может вмешаться в дуэль, но это срочно нужно как-то остановить.

Люди отца Долгоруковой есть в свободных отрядах, в охране и даже в этом городке. Грядут проблемы.

— Боря… Как ты умудряешься? — засмеялся Самсон.

***

Удар. Еще. Еще. Рука отскакивала от задницы Софьи, как от мяча. Хороша…

— Я тебя научу, как себя вести! — приговаривал я.

Удар. Девушка пришла в себя и попыталась дернуться, но я магией звука направил свой нож и приставил к ее горлу. Так что она остановилась. Послышались ахи-вздохи. Я лупил со всей силы. Когда отвлекся, заметил, что собралась толпа из военных и аристократов.

Некоторые смотрели на меня совсем недобро, будто проклиная или обещая расправу. Пришлось остановиться. Я поднял девушку и убрал нож.

Долгорукова была вся красная и со слезами на глазах. Только она попыталась использовать магию, как Самсон сказал:

— Выиграл Солнцев Борис Иванович.

Девушка вытерла глаза и посмотрела на меня, ее губы дрожали. Она перевела взгляд на толпу, люди стали свидетелями этой порки. Софья выпрямилась и гордо пошла. Красивый походки не вышло, потому что каблуки неравномерно обломались, и она больше ковыляла, чем грациозно уходила.

Твердохлебов посмотрел на меня и разочарованно покачал головой. Ну сейчас-то что? Хотел меня проучить? Не вышло. Бывает. Чем-то недоволен? Пофиг! Я развернулся и направился в пункт приема.

— Боря! — обратился ко мне Дима.

— Завтра! — ответил я и махнул рукой. — Все завтра. С вами, дураками, я даже говорить не собираюсь. Достали!

Поднялся на второй этаж. Зашел в свою комнату и переместился в душ. Новая одежда испорчена, сил никаких. Были бы зелья, но чего нет, того нет. И пока единственное, что я могу сделать — это лечь спать, хоть как-то восстановлюсь.

Завалился на кровать. Горели уши, так, будто меня кто-то вспоминает добрым словом.