Славия

- Да, по сравнению с обязательствами Длани позиция очень удобная, - пришлось признать мне, - но зачем становиться врагами? Подумай о том, какую пользу мы могли бы принести друг другу!

- Вы, мне? – расхохотался Владимир, - ну давай, расскажи мне. Мир. Дружба и жрачка, да?

- Нет. Стенобитные дальнобойные пушки, самоходные паровые танки и корабли, покрытые сталью. Боевые дирижабли бомбардировщики и бомбарды, разрушающие каменные стены. У вас, князь, что, нет соседей, которых вы хотели бы покорить? Длань - это не только подчинение, но и власть.

Магия пусть и не всем доступная и оружие, которому нет равных.

- Бла-бла-бла. Много слов, да мало дела. Я видел вашего виконта. Но где вся эта мощь, о которой ты болтаешь? Да нет ее!

- Вот как. Что же. Тогда как на счет дуэли между мной и твоим самым могучим воином?

- Дуэль это что такое? – спросил Владимир, повернувшись налево и взглянув за плечо, тут же к нему из темноты подошел старец и что-то прошептал на ухо, - а, поединок. А почему нет. Илюша, согнешь этого наглеца в бараний рог?

- С превеликим удовольствием, - усмехнулся княжеский богатырь, - сила на силу, умение на умение.

Да только я своим мечом привык биться.

- Согласен. Тоже предпочту свой двуручник незнакомому оружию.

- Решено! Наш удалец против имперского задохлика. Никакой кольчуги или брони, только мечи да портки. Посмотрим, чего ты стоишь! Битва будет в полдень на центральной площади, а пока – пошел вон с глаз моих. А девицу можешь оставить, мы с ребятами развлечемся.

- Только если вам жизни не дороги, - пожал я плечами, - это Царевна-Лягушка, за жизнь которой я с водяным боролся.

Она проклята и убьет любого, кто с ней останется, своим ядом. Пока я только ищу, как можно снять с нее это проклятье.

- Все у него не как у людей, - фыркнул князь, - уведите его и начинайте готовить место.

Меня вывели под черны рученьки из княжеских хором и оставили на улице. Но не одного. Тут уже была толпа ребятишек, которая загалдела при моем появлении, а также несколько взрослых, поклонившихся мне до земли.

Один старик и четыре женщины. Хотя младшая из них тянула скорее на девочку.

- Всех благ тебе, Добрыня. Хвала тебе за избавление от гада, у семей наших детей да мужей отнявшего, - поклонился дед, которому и так уж в обед сто лет будет, и спину не распрямить.

- Не престало старому перед молодым нагибаться, - ответил я, стараясь подстроиться под речь ходоков, - трехглавый Змей Горыныч мертв. Все его головы дружинники князя забрали.