Седьмой Круг. Свой путь

У самой дальней стены дома в полу виднелся распахнутый люк, а за ним винтилась вниз железная лестница, скрываясь в темноте.

Виго в несколько шагов оказался у подземного прохода и снял со стены горящую лампаду.

– Ты это тут не дрейфь. Прихожая у меня такая, – рукой он обвел смердящий домик, а после ткнул скрюченным пальцем на люк. – А нам с тобой туда.

– Как скажете, – из всех сил Леонард терзался не быть капризным и, щурясь, пошёл следом.

Узкая лесенка вела двумя этажами ниже. Виго остановился на первом, на тесной площадке, знаком указав Лео подождать, пока он не откроет дверь.

Молодой маг так и продолжал бороться с довлеющей рвотой, и судорожно тёр глаза.

– Это ничего, скоро свыкнешься, – громко пообещал Виго, перекрикивая дребезжащую связку ключей. – Ниже, где спальни, воняет не так сильно.

– Зд-здорово, – с кашлем выплюнул Лео.

Виго быстро подобрал нужный ключ и в два оборота отворил им железную дверь. Тихо и плавно она уплыла из-под руки.

– Пойдем, – поманил хозяин дома за собой.

Они вошли в просторный зал с высокими потолками – лабораторию старика. Ярко она сияла вечным днём от света каких-то особенных, хитроумных алхимических ламп. У Лео, прозрев, разбежались глаза: чего в ней только не было. Горелки и колбы толкались на подпирающих стены столах; как живые на ветру, колыхались сушеные травы, вениками развешанные на растянутых под потолком бечевках; и зародыши разных зверят тонули в бальзамах болотистых оттенков; и банки с перетертыми минералами, и цветные флаконы, фиалы с маслами и… Раззявив рот, не успевал Лео разглядывать.

Но больше всего заняли его неизвестные приспособления и инструменты, о назначении которых он не смог даже предположить. Друг за другом, какие на полках, а какие – на полу, не по росту и не по размерам, строились они последовательно, в каком-то необычном, удобном для Виго порядке.

И молодой маг тут же догадался, почему на поверхности домик обособлен от прочих жилищ горожан. Очевидно, всё свободное до них место было занято под землей.

И местечко это, просмоленное и промасленное ужасными запахами, вдруг понравилось ему неотвратимо. Пусть и пахло оно до невозможного гадостно, но учуять за этим легко можно было множество знаний, о каких и лучшие мировые умы не успели ещё догадаться. Они прятались здесь, хранимые бережно стариком. И был он им и отцом, и хозяином, и ни с кем не желал без важной надобности ими делиться.

Лаборатория оканчивалась ещё одной дверь, ведущей неведомо куда.