Цвет настоящего

Тучи оделись мягким сиянием ореола, исходящим от множества перетекающих друг в друга Подлинных цветов. Это походило на описания небесных огней, которые часто видят на севере, за горами. Но здесь и сейчас радужные переливы имели совершенно иную причину.

Рядом ахнул запрокинувший голову Сакар. Блеклая молния чиркнула по горизонту, и до нас донеслись еле различимые, шебуршащие громыхания. Но небо уже светлело и светлело быстро, очищаясь от нагромождения облачных хребтов. Темные оттенки истаивали, уступая место радостным белым и скромным сереньким тонам.

Незаметно стих дождь, так и не успев затопить островки.

Побледнев от напряжения, Фиори наконец проложила ледяную тропинку к возвышенностям. Не теряя ни секунды, мы устремились к заветной цепочке холмов, означавшей спасение от гибели в недрах трясины. И лишь достигнув твердой почвы и обернувшись, увидели, как над рассеивающимися тучами разгорается яркая и хорошо заметная радуга.

Сумерки мы встретили возле берега Гроссфи, реки, по которой проходит граница между Приграничьем и не затронутыми причудами Многоцветья землями Регны.

Сакар клятвенно заверил Моэна, что переправляться в темноте будет крайне неразумно. Тем более, что хотя лодка, надежно укрытая в тайнике, благополучно перезимовала, надо было проверить, не рассохлась ли она, и затем законопатить щели. Фиори, как только объявили привал, свалилась на траву и обессиленно закрыла глаза. Без особого усердия сотворив сторожевое кольцо, я оставил девочку под охраной Ловкого, а сам отправился к реке. Основная часть опасностей была позади. Владения хозяев мы уже прошли, а Гильдии на этой стороне старались появляться как можно реже.

Ледоход закончился три или четыре недели назад, разлив уже миновал, и теперь в спокойных водах Гроссфи неторопливо проплывали лоскуты и ленты Подлинных цветов. Даже не спускаясь по склону, я отчетливо видел в них отголоски и отметины, оставленные хозяевами. И, кажется, за осень и зиму следов стало больше. Дальше, за рекой, тянулась узкая полоска берега и подступающий к нему лес.

Там начиналась Регна, моя родина.

Посвежевший к вечеру ветерок пробрался под мокрые полы плаща. На миг он замер, глядя вместе со мной, а потом перелетел через Гроссфи и зашелестел густыми кронами деревьев. Оттепель там наступила раньше, незаметно сменив теплую, малоснежную зиму. Ветру было все едино, что один берег, что другой. Ветру, но не мне.

На самом деле у меня имелось мало причин для любви к Регне, зато достаточно для ненависти.