Цвет настоящего

Белый осколок в навершии взорвался мелкими брызгами, которые зависли над водой. Повинуясь воли Фиори, они закружились в танце снегопада, сливаясь в струи метелей, образующие воздушное кружево. По взмаху руки творение опустилось к поверхности болота, раздались завывания ледяного ветра и морозные похрустывания. Вскоре белые снежинки вспорхнули и перелетели на несколько шагов вперед, а на прежнем месте осталась широкая льдина. То взлетавшее, то опускавшееся творение походило на рой бабочек, только детей зимы, а не лета.

С каждой секундой ледяная тропинка становилась длиннее, приближая нас к холмам. После них, по словам Сакара, идти станет легче. Но и гроза уже нависала почти что над нашими головами. Раскаты грома становились оглушительнее и чаще. Отвернувшись на миг от Фиори, я с удивлением заметил, что Ловкий стоит у ледяной кромки и что-то внимательно высматривает в толще воды. Почувствовав мой взгляд, он сердито тряхнул хвостом и с невозмутимым видом поспешил к хозяйке.

Я присмотрелся, но различил лишь порядком надоевшие слои коричневого и болотного, среди которых извивались нити синего.

Звучащие в них отголоски казались смутно знакомыми, но я так и не вспомнил, где уже видел подобное. Все мои мысли были сосредоточены на грозе, Фиори и быстро растущей полосе льда. Да и мало ли, что могло заинтересовать Ловкого.

Первые капли дождя упали неуверенно и робко. Налетевший порыв ветра жестко хлестнул по лицам, разметал клубящиеся цвета, сбросил в воду несколько крупинок белого из морозного творения.

Я встревожился, видя, как напряглась Фиори, пытаясь удержать кружевную метель, и как она испуганно посмотрела на болото. Перехватив ее взгляд, я мысленно нырнул в стелющиеся над поверхностью Подлинные цвета.

От болота веяло тоской и унынием, не пепельным, как после неизбывного горя, и не черным, как от пронзающей сердце беды, а мутно-коричневым и желто-зеленым, которое окутывало и затягивало в трясину бесчувствия. Стоило мне оттолкнуть от себя мрачные образы, как вдалеке мелькнули и пропали яркие пятнышки огоньков.

Одновременно я почувствовал, что нечто, дремавшее на дне болота, медленно просыпается, предвкушая добычу. Оно было старым и обманчиво ленивым, хотя могло, при желании, стереть нас в порошок, и пока не спешило, дожидаясь, пока дождь и гроза сделают за него всю работу.

Очередной раскат грома прозвучал необычно сдавленно, словно кашель простуженного великана. Я посмотрел на небо и замер, не веря своим глазам.