Призрачный страж

Я пожелал ему доброй ночи и запер за ним дверь.

Взобравшись под одеяло, я уже почти уснул, но тут снова постучали. На этот раз я решил проигнорировать незваных гостей и зарылся под подушку, но стучать продолжили, поэтому пришлось встать.

Теперь на пороге стояли двое полицейских, которые пришли выяснить все обстоятельства. Почему нельзя было подождать до утра, осталось для меня загадкой. Они подробно записали все начиная с того момента, как я открыл дверь, а также указали, что являюсь членом гильдии «Победителей».

На вопрос, есть ли у меня враги, ответил, что нет. Это было правдой, так как Горина я за врага не считал. Для меня он был просто придурком, который воображал из себя пупа земли.

После того как с вопросами было окончено, я поставил подпись внизу документа и проводил полицейских до двери. Те посоветовали быть поосторожнее, заверили, что во всем разберутся, и ушли.

Время было уже два часа ночи, когда я снова лег в кровать. Однако сон никак не шел, поэтому я разложил на кровати расписки отца и прошелся по ним.

Почерк у него был красивый и ровный, что говорило о том, что он не нервничал и не был напуган, когда их писал. Значит, добровольно брал в долг у таких опасных людей, как ростовщики. И о чем он только думал, когда делал это? Неужели он так надеялся отыграться и все вернуть, что совсем не страшился их?

Я вспомнил, как ребенком сидел на лестнице, ведущей на второй этаж нашего особняка, и смотрел на то, как отец ходит по дому и складывает в сумку серебряную посуду и фарфоровые статуэтки.

Он выглядел, как обычно, но все-таки в нем что-то поменялось после смерти матушки. Я не мог понять, что именно, но чувствовал черноту, медленно окружающую его.

Когда Даше исполнилось восемь лет, отец умер и оставил нам огромные долги, из-за которых мы лишились почти всего, что у нас было. Я бы мог ненавидеть его за это, но в моем сердце поселилась только жалость.

Заснул я только под утро, поэтому когда в коридорах общежития загремела классическая музыка, я ее даже не услышал.

Вахтер, видимо, понял, что меня лучше не беспокоить и дать выспаться, поэтому не стучал в мою дверь, как делал обычно по утрам.

Я проснулся только в полдень и, наскоро умывшись и перекусив, побежал на занятия. Как оказалось, с утра снова проходила лекция по истории Разломов, а через пять минут будет практика на полигоне. Только не с Ефимом Прохоровичем, а с Клементием Иосифовичем – преподавателем по фехтованию.