Лунокровные ягоды

И сразу же возникает вопрос: почему эта… сторона решила объявить о себе именно сейчас?

Через короткую паузу охранитель ответил:

- Варианта три, Калн. Либо они готовы заявить о себе, и войти в большую игру, либо что-то произошло не по их плану, либо и то и другое. И я больше всего склоняюсь к последнему варианту.

Развернувшись, Олган зашагал к неподвижно застывшему одушевлённому, и принялся вытаскивать из седельной сумки детали портального маяка.

- Тот парень, который сжёг себя – это был жрец? – споро приступив к делу, спросил у друга Олган.

Жрец и охранитель обменялись полученной информацией за полчаса, соединив воедино известные части мозаики. Большая часть картины всё ещё была белым пятном, однако часть рисунка уже начала проявляться, и на лицо охранителя набежала серая тень. Если знатная женщина, навещавшая эту деревню и есть княгиня, то дворцовые интриги, всегда живущие в высоких семьях, покинули все разумные пределы, и это стоит остановить.

Впрочем, гадать не имело смысла.

Через полчаса на установленный портальный маяк наведётся некромант-охранитель, и выудив из болтающейся на луке седла головы старосты всю известную ему информацию, приоткроет завесу тайны.

Устало опустившись на расстеленную парусину, Каланар посмотрел на работающий маяк, кристаллы которого источали пульсирующий зелёный свет, и перевёл взгляд на разломленную Олганом кость.

- Надеюсь, многоуважаемый Ганор Ва Коррис находится в добром здравии.

- Да что будет со стариком? – отмахнулся Олган.

- Мне порой кажется, что дед чем-то сильно понравился деве Покоя, раз она никак не забирает его в Край Белых Деревьев...

Жрец в сером потрепал за ухом опустившегося рядом Тагора и тяжело вздохнул.

- Судьба некроманта слишком тяжёлая, Олган. Повелевая смертью, они не владеют жизнью, и это может свести с ума слабых духом. Ведь, когда они теряют своих близких, они могут вернуть их только в виде бездушной нежити. Чудовищно тяжело - имея силу быть бессильным. Я бесконечно уважаю мастера Ганора, и завидую силе его воли.

- Я понимаю это, Каланар... Прекрасно понимаю, - смотрящий на заметно опавшее пламя церкви блондин начал снимать залитую своей кровью одежду. – Когда лигоры убили отца, Ганор будто разом состарился лет на двадцать. Впрочем, характер его остался таким же каменным, а ум острым, как мой фамильный клинок.

Подозвав одушевлённого, Олган достал новый комплект одежды, и наскоро омывшись из бурдюка, начал одеваться.