Возгарка II

Но Радек всё же сказал:

— Да, а тебя-то он чем достать успел? Ты же ему, вроде, по гроб жизни обязана, что тебя из болезни вытащил, не так?

Вытащил? Сперва в неё загнал! Этот кровосос что, рассказал команде, будто просто по доброте душевной спас какого-то несчастного больного ребёнка? Вот сволочь!

— А вы разве не знаете? Я думала, если Войко всё знает, то и вы…

— И чего же мы не знаем? — Радек наклонился и приподнял пшеничную бровь.

— Наверное, мне не следует ничего говорить, — стушевалась я, — раз он сам не рассказывал.

— Он тебе запрещал? — надавил блондин.

— Нет, но… — я начала жалеть, что вообще раскрыла рот.

— Тогда можно. Давай, выкладывай, что этот ублюдок ещё натворить успел.

Я закусила губу, разрываясь между желанием излить душу и страхом перед Рихардом. Одно дело, когда мне отчим подзатыльники отвешивал, другое, если так же замахнётся вампир — у меня ведь башка отлетит.

— Радек, отстань от неё, — спас меня Демир. — Не хочет говорить, её дело. Всё, пошли, пора работой заняться. Малыш, приберись тут, хорошо?

Я кивнула, чувствуя облегчение и благодарность.

Перемыв посуду и протерев столешницу, я огляделась. В кубрике творился откровенный бардак. Бабушка всегда говорила, что холостяки порядка не знают. Ну, я начала прибираться. Всё разложила на места, сложила вещи, протёрла пыль, подмела и помыла пол. В процессе уборки обнаружила заныканные по углам кухонные принадлежности, которым там вовсе не место. Да и лежавшая где надо утварь нуждалась в уходе.

Заскорузлые котелки, чугуны и горшки.

Сковородки тоже не блистали чистотой. Половники, лопатки — всё какое-то не очень вычищенное.

Пришлось наводить блеск: нельзя же так оставлять?

Покончив здесь, перебралась в каюту и продолжила наводить марафет, периодически опасливо косясь на люк под прибитым сверху ковриком. Единственным неопрятным местом по итогу осталась тахта Рихарда. Но к ней прикасаться не хотелось, потому что фу: он там наверняка не только с Анкой развлекался.

Уборка заняла всю первую вахту. Я как раз проходилась тряпочкой по подоконнику, наводя последние штрихи, когда на пороге рубки появился Войко.

Старпом снял рабочие рукавицы, грузно присел на лавку и вытер потный лоб. Выглядел великан очень устало. Заметив перемены в каюте, он расплылся в улыбке и сказал:

— Ты, лапушка, так не усердствуй, а то ещё привыкнем.

После этого сообщения Войко забрался на койку в укромном углу, заткнул уши чем-то маленьким и задвинул шторку. Почти сразу оттуда стал доноситься богатырский храп.