Призрачный страж 3

Тогда я отправил его пройтись по округе и поискать зверька в соседних домах и на улице, но все было тщетно: Фаник пропал. А что, если его нашли? Меня ведь за это могут даже посадить. В империи существовал строжайший запрет на вынос монстров из Разлома. А Фаник, хоть и был довольно забавным зверьком, все равно относился к иномирному созданию.

Я не знал, как поступить. Может мне пора бежать и скрываться, чтобы не попасть на скамью подсудимых? Или пойти и самому признаться в том, что сделал?

Поразмыслив немного, я понял, что единственный выход – это дождаться утра и пойти к декану.

Уж он-то точно знает, что происходит.

Ехать домой среди ночи мне не хотелось, поэтому я убрал ящики с вещами в пространственное кольцо, предварительно вытряхнув снег, и направился к общежитию.

Вахтер, казалось, никогда не спит. Вот и теперь он сидел за столом и прислушивался к тому, что говорил радиоведущий. Увидев меня, он приложил палец к губам и еле слышно сказал:

— Срочные новости.

Я кивнул, опустился в продавленное кресло напротив его стола и тоже прислушался. Речь шла о том, что у ученых есть предположение откуда берут начало все Разломы. Оказывается, есть Разлом, в котором почти невозможно находиться, поэтому его даже не зачищают, а просто закрыли непроницаемой стеной, а внутри установили приборы, бьющие током, а также различную взрывчатку.

Когда из Разлома на Землю пробираются монстры, их просто убивают, но трупы даже не выносят, и они гниют там.

Ученые предполагают, что внутри этого Разлома находится что-то, что питает остальные Разломы и способствует их появлению.

— Всё только предполагают и предполагают, — проворчал вахтер. — Действовать надо, а не предполагать. Уж не могут залезть и посмотреть, что там внутри. Столько охотников – сильных магов, различной техники, а толку нет. А вы чего, Константин Сергеевич, спать не идете? Поздно уже.

Он отодвинул радио от себя и вопросительно посмотрел на меня.

— У меня что-то с дверным замком заклинило.

Утром пойду разбираться, — соврал я и, не сдержавшись, зевнул.

Иван Герасимович развернулся, открыл дверь ключницы и задумчиво окинул ее взглядом.

— Вообще-то, ваша комната все еще свободна, поэтому можете подняться и отдохнуть, — он протянул мне ключи.

— Благодарю, Иван Герасимович. Утром я освобожу комнату, — заверил я.

— Не торопитесь. В середине года редко кто-то претендует на комнату в общежитии.