Седьмая Луна. Декамерон 4

От омерзительной картины было сложно абстрагироваться, какую бы выдержку ни имели персекуторы.

Поднявшись наверх, инквизиторы встали в ряд у входа внутрь. Держали оружие наготове. Створки дверей заскрипели заунывно, едва их коснулся редкий порыв ветра.

Из мрачного чрева Института не доносилось ни звука, будто там и вправду остались только мертвецы. Усач по природе своей не доверял местам вроде этого: от них так и веяло злыми силами. Сама грань между Тонким и Материальным Мирами размывалась, отчего неволей холодели пальцы.

– Для начала, – заговорил Вальдес. – Поищем необходимые компоненты, чтобы нанести татуировку Доре. Может, всё-таки удастся отыскать следы Ревердена и его людей. После этого уже заглянем в Биохимический. Ты уж потерпи, Богдан…

– Терплю я, терплю, – скрипуче отозвался арбалетчик.

– Бьюсь об заклад, у медиков полным-полно лекарств. Как их отгрузить в корпус, подумаем потом, – продолжал Рамон.

– Если бы остальные ребята были здесь, мы бы в два счета справились, – напоминала Джада, вздыхая.

– Именно так, но здесь их нет, – отвечал ей командир. – Мы не знаем, есть ли кто внутри. Поэтому старайтесь не шуметь. Враг может подстерегать за каждым углом. К тебе это особенно относится, Приам…

Юстициар его проигнорировал: что сказали, что смолчали.

– Всем всё ясно? – удостоверился усач.

Персекуторы выразили согласие молчанием. Вестанец заходил во тьму первый.

Он бросил остальным через плечо:

– За работу.

Фигуры инквизиторов растворялись во тьме за парадным входом. Вскоре их силуэты окончательно пропали из виду…

С самого порога незваных гостей встречал просторный, темный вестибюль.

Витражные окна не пускали внутрь солнечный свет, рисуя вместо них подобие Ларданского горного хребта. От стекла исходило разве что холодное, гнетущее синее мерцание. Было сложно представить, как в таких условиях учились местные студенты.

В прохладном воздухе растекалась мерзостная композиция разложения. Миазм оказался настолько жгучим, что щипало глаза. Оно и немудрено: всюду валялись тела профессоров, учащихся и тех, кто весь этот Институт обслуживал.

Этого капрал Флэй и опасался. Он гадал, сколько времени прошло с тех пор, как в вестибюле произошла кровавая баня. Ему навскидку показалось, что миновало дня два-три. Ренегат прошёл всего пару шагов, как вдруг вляпался в запёкшуюся кровь, больше напоминавшую бурую пасту. Поморщился брезгливо и вытянул сапог из субстанции.

– Шикарно. Просто изумительно, – шипел он. Теперь этот запах – его запах тоже.