Седьмая Луна. Декамерон 4

А вот Максанс не смолчал:

– Джада!

– Может быть, ты? – Сержант поглядела на него со значением, вскинув бровь.

Бештин стиснул зубы, закипая от гнева. Остыл и хмыкнул, качая головой. Убедил себя в том, что в ней говорит ненависть к нему.

Вальдес продолжил:

– Имре не хотел бы, чтобы мы враждовали из-за случившегося. Чтобы мы лили о нём слёзы. Но он был бы рад знать, что погиб не зря. Что мы выполнили задачу. Что миссия завершена, и треклятые маги понесли заслуженную кару. Я его знаю. Более того, погибни я тогда вместо него… поверьте, я не хотел бы и был бы рад ровно тому же!

Его изречения оказалось достаточно, чтобы сердца девушек смягчились.

Капитану им впредь было нечего сказать: они были готовы пойти за ним и дальше. Однако раскачанная лодка ещё не пришла в состояние покоя, и Альдред решился вставить и свое слово поперек. Флэй подался вперёд и заявил:

– Это всё лишь пустой трёп, и не более того.

Ренегат принял вид совершенно разъяренный. Он будет считать разговор оконченным только тогда, когда своего добьется.

Командир смутился, хмурясь, и неуверенно уточнил у капрала:

– Что ты имеешь ввиду?

Бенеке почувствовала неладное и подалась на телохранителя, хотела было вцепиться. Она попросила его осторожно:

– Альдред, не надо.

Мольбы остались без должного внимания. Ренегат лишь ухватил протеже за кисть через рукав, ясно давая понять: Ингрид лучше не встревать во взрослые разговоры.

Та верно расценила жест и отступила.

– Я за вчера услышал предостаточно, а сегодня – и увидел. Кажется, начинаю понимать, почему Рауш чихвостит «Феникс».

Оно и неудивительно, раз командир с головой не дружит. Сдается мне, Коллеоне или Ревердену больше бы подошло это звание.

– Ты человек здесь новый. Ни хера ты не знаешь, – осуждал его Максанс, но капрал Флэй нарочито его проигнорировал.

Рамон опешил. Чувствовал себя оплеванным. Никто в его группе никогда не позволял себе столь дерзких речей. Казалось, новичок окатил его с ног до головы помоями из поганого ведра. Ощущение не из приятных. Вальдес буквально закипал заживо.

Лишь внутренний стержень, поддерживавший самообладание, уберегал его от агрессии. Вот только продолжаться так и впредь не могло. Если конфликт не нивелировать на корню, вестанец мог пойти на поводу у горячей южной крови.

– И как это понимать?

Флэй задумчиво погонял воздух во рту. Хмыкнул. Сделал пару шагов навстречу, разводя руки в стороны. Он заявил:

– Подрыв Северной Стены спутал Инквизиции все карты. Реверден и Коллеоне поняли это тут же.