Малыш и Буйвол

Все побежденные камни снимались, деньги переходили к игроку, который понес наименьшие потери. Потом снова делалась ставка и начинался новый кон. Игра велась либо до полного разгрома, когда один из игроков лишался всех своих камней, либо до патовой ситуации. В любом случае, выигрывал тот, у кого условный суммарный вес оставшихся на доске камней был больше. Все деньги доставались ему...

Первый кон выиграл Рыжий Артип. Он взял золотой, но не убрал в сумку, а положил на угол доски - сделал свою ставку. Помрачневший Лот вынул еще одну монету.

Толпа истошно вопила и пронзительно свистела. В сторону виселицы летели катыши лошадиного навоза и тухлые яйца. На помост эшафота вывели пятерых преступников, всех приговоренных к повешению. Руки их были связаны за спиной, ноги окованы длинной цепью - одной на всех - на головы надеты серые мешки. Палач обошел осужденных, освободил им ноги. Руки развязывать не стал. Он каждому что-то говорил, видимо объявлял приговор, потом толкал в спину, заставляя шагнуть вперед, точно под петлю.

..

- Ты слишком молод, чтобы хорошо играть в эту игру, - сказал Артип, перемещая пятый, свой самый любимый камень - аспидно-черный, чуть приплюснутый и неведомо кем, скорей всего прихотью природных сил, ровно ограненный.

Лот Балагур промолчал, он думал над следующим ходом, хотя уже ясно видел, что проигрывает окончательно. Он терял все деньги, что у него были. И должен был покинуть город...

Конвоиры сошли в эшафота, оставив палача один на один с жертвами. Петли уже были там, где им полагается быть - на шеях.

Узлы висели у приговоренных на груди, словно огромные амулеты. Палач - распорядитель казни - прошествовал к большому рычагу, открывающему люки, взялся за него двумя руками, замер. Толпа затаила дыхание, но палач не двигался. Недовольный гул волной покатился над площадью. Снова на виселицу полетели яйца и навоз. Один из преступников не выдержал напряжения, ноги его подкосились, он обмяк, опустился на колени, словно собрался помолиться. Веревка натянулась, петля сдавила ему горло, и он, паникуя, задергался, пытаясь подняться. Он извивался, будто червь на крючке, такой же слепой и беспомощный, жалкий, ничего не соображающий.

Толпа ревела.

Палач все чего-то ждал...

- Тебе многому еще надо учиться, - сказал покровительственно Артип.

Лот поднял на него глаза.

- Я еще могу выиграть, - в голосе его не было ни капли уверенности.

- Последний кон. Неужели ты и этого не видишь? - Артип усмехнулся.