Дипломатия наемника

Мы не можем принять конный бой — нас просто сомнут. Мы спешиваемся и выбираем место, чтобы нас не смогли обойти с тыла.

Нес я, разумеется, чушь, потому что в этом случае нужна именно встречная атака. И спешиваться ни в коем случае нельзя. Но здесь иное дело. Пьяные женщины окружат парней и начнут их лупить!

Я успел оттеснить моих «рыцарей» в угол, а потом, повернувшись спиной к наступающему «противнику»», раскинул руки крестом, чтобы хоть как-то защитить юнцов.

Ох, что же пришлось пережить и моей спине, и моему затылку.

Меня лупили веерами, кулачками. Меня щипали и, даже кусали! А чья-то шаловливая женская ручка умудрилась залезть под камзол, спуститься ниже и даже потрогать самое сокровенное место.

Но к счастью, вдоволь нахохотавшиеся мужья, пришли-таки на выручку графу фон Йоргену, который уже был готов пасть, словно герой прошлых времен.

Слегка усталых, но безмерно довольных дам их мужья рассаживали по местам.

— Камзол и штаны поправь, — услышал я свирепый шепот супруги.

Кэйт, быстренько посмотрев по сторонам — не видит ли кто? Но пока было не до нас. Супруга принялась поправлять мою одежду, злобно шепча прямо в ухо:

— Вот, стоило тебя оставить наедине с женщинами, так ты уже раздеваться стал. Ни стыда, ни совести, да еще и прилюдно.

Ну вот, опять я виноват? И как же тут объяснишь любимой жене, что я не сам себя раздевал?

— Кэйт, да причем же тут я? — попытался я объясниться с супругой.

— Ага, он тут не при чем, — фыркнула Кэйт.

Потом пожаловалась: — Я из-за тебя руку отшибла.

— Какую руку? — не понял я. — При чем тут рука?

— Да я свою руку об эту дрянь отшибла, когда увидела, как она … к тебе в штаны полезла. Но почему ты сам ее не остановил? Ничего, я с тобой еще поговорю.

Кэйтрин, давая невинному мужу выволочку, улыбалась, так что со стороны можно подумать, что супруга говорит мужу что-то лестное.

Злая Кэйт, не переставая улыбаться, пошла давать распоряжения слугам, а я только хлопал глазами.

И чего это она?

Но нет худа без добра. Молодежь, вдоволь навеселившись, принялась со мной обниматься и наперебой зазывать в гости, а фон Рейн вдруг сказал:

— Граф, я почел бы за честь стать вашим вассалом и оруженосцем!

— И я, — раздался еще один голос. Потом еще и еще.

Пять молодых дворян дружно изъявили пойти под мое знамя, которого у меня даже и не было. Ну что ж, если знамени нет, придется придумать.