История бастарда. Имперский ястреб

Слава Лугу, больше никто не уходил в нее так мгновенно, как первые двое. Мы с Дрианном ничего поделать не могли, я обеими руками держался за его шею, а он так же цепко меня обнимал, чтобы не уронить. Среди солдат нарастала паника. 

— Спокойно! Стой, где стоите! — прозвучал повелительный окрик Лютого. — Лейтенант, смотрите, кто там, возле кустов? Вроде бы ваш зеленый друг? 

Я вытянул шею, всмотрелся туда, куда указывала рука Ома. У толстого пучка болотной травы, шагах в десяти по правую руку от меня, сидел на корточках мой старый знакомец гоблин и что-то шептал над болотом, размахивая лапками.

Потом выпрямился, неблагозвучно затрещал, помахал, попеременно указывая то на кочку под своими ногами, то на меня. 

— По-моему, он вас зовет, Рик, — потрясенно выдавил Дрианн, от волнения снова перейдя на «вы». 

— Иди, лейтенант, авось выручит ушастый! — посоветовал Йок. 

Решив, что терять мне все равно нечего, я отцепился от мага и смело ступил в коричневое месиво. К моему удивлению, нога встретилась с чем-то твердым.

Я осторожно двинулся дальше, и в конце концов достиг той кочки, на которой только что стоял гоблин. Тот уже отскочил на шаг, снова поманил  за собой. Похоже, маленький народец умел помнить добро. Я тоже сделал шаг. На этот раз нога ушла в трясину, но неглубоко, так, по щиколотку. «Тропа», — сообразил я и заорал:

— За мной, по одному! 

Солдаты по очереди становились на сотворенную колдовством ушастика дорожку, благополучно достигали той самой первой кочки и переходили уже на созданную природой тропу, которую указывал мне гоблин.

Он резво скакал на локоть впереди меня, время от времени поощрительно взвизгивая. 

Через некоторое время я оглянулся: вся рота покинула опасное место и двигалась по моим следам. Так вот чьи глаза смотрели из кустов возле шахты! Получается, зеленый следил за мной на протяжении всего дня и поняв, что я в опасности, решил прийти на выручку. 

Болото действительно было огромным: даже в хорошем темпе, по надежной тропе, мы достигли его края к вечеру.

Небесные хляби закрываться не собирались, продолжая поливать нас щедрыми потоками дождя. 

Топь превратилась в сырую местность, теперь уже нога не проваливалась в грязевое месиво, а мягко пружинила на густом покрове похожей на мох растительности. Тут и там торчали заросли длинной жесткой травы, стояли низкие, причудливо искривленные деревца. Кругом пузырились под струями дождя большие лужи.