Первородный. Цена магии

— Нервы-то у меня какие-то пожёванные, — невесело пробормотал я, засунул хозяйство в штаны и покинул кабинку.

Окно надо бы закрыть, а то ещё кто-нибудь испугается. А тут и так поганый туалет. Не хватало ещё жёлтых лужиц прямо на полу.

Подойдя к подоконнику, я с настороженным изумлением увидел на нём комочки влажной земли. Лежали ли они тут прежде? Что-то не припоминаю. А вот этого здесь точно не было… На торчащем из рамы ржавом гвозде висел небольшой чёрный кусочек. Я двумя пальцами осторожно снял его и почувствовал, что он тёплый.

Кусочек практически рассыпался в моих пальцах, но мне всё же удалось поднести его к глазам. Ноздри сразу же защекотал устойчивый запах горелой сладковатой плоти…

Сладковатой? Кажется, так пахнет человечина!

Рефлекторно выбросив комочек, я лихорадочно вытер пальцы об штаны и оторопело прошептал:

— Какого лешего?

Ответом мне стало тихое жалобное поскуливание, прилетевшее из подворотни. Собака? Но почему она так скулит, будто ей отдавили все лапы и хвост? Кто-то ранил её? Ударил? Какой-то буйный пьяница или… монстр?

Пес в этот миг надсадно захрипел и замолчал.

— Да какого черта тут происходит? — сдавленно прошептал я и чуть не подпрыгнул до потолка, когда услышал грохот за дверью с нарисованным женским силуэтом.

Адреналин понёсся по моим венам. Страх вцепился клещами в шею и постарался утащить меня прочь от этой чертовщины. Но я не поддался. Стиснул зубы и потянул руку к дверной ручке женского туалета.

Вдруг кому-то за этой дверью нужна помощь?

Мои пальцы сомкнулись на ручке. А та внезапно сама провернулась, после чего дверь отворилась. Мне в лицо ударил неяркий свет, обрисовавший оскаленный рот, толстые губы, чёрные глаза и лохмы, похожие на змей. Пронзительный вопль чудовища ударил меня по ушам, как лезвие катаны.

Я отскочил, судорожно готовясь перейти в «ускорение», но так и не сделал этого…

Передо мной была всего лишь женщина лет эдак сорока. Перепуганная до того, что аж замерла с разинутым ртом, прижимая к внушительной груди керосиновую лампу.

Свет последней и придал ей гротескные черты «монстра». Хотя она и при нормальном освещении вряд ли выглядела красавицей. Широкоплечая, с тяжёлым подбородком и с кулаками, как моя голова. Такая особа и коня на скаку убьют, и избу по брёвнышку разберет, и писает она наверняка только стоя.

— Вы в порядке? — просипел я, пытаясь унять быстро колотящееся сердце.